Книга Нулевой Отряд, страница 126 – Алексей Валерьевич Шмаков

— Уже понял? — спросил цесаревич.

Отвечать не стал.

Я поднял ветер вокруг себя и снова коснулся предвидения, но теперь попытался не смотреть множество вариантов. Выбрал один: моя следующая атака заставляет Константина уйти влево.

Увидел. Ударил. Он ушёл вправо.

Картинка перед глазами рассыпалась, а я едва успел закрыться от появившейся металлической штанги.

Константин усмехнулся.

Вот сволочь.

Он не просто пользовался предвидением, но и понимал, что сейчас им пользуюсь я. Значит, мог сознательно менять собственные действия после того, как мне показывался один из вариантов.

Двое смотрели в ближайшее будущее и своими решениями постоянно меняли его друг для друга. Только один занимался этим всю жизнь, а второй получил способность несколько минут назад.

Результат оказался закономерным.

Я попытался вернуть темп, но Константин больше не позволил. Воздушные удары вынуждали его двигаться, материализованные снаряды заставляли защищаться, однако постепенно я понял, что даже мои удачные атаки ведут туда, куда нужно ему. Цесаревич не просто уклонялся. Он оставлял мне несколько приемлемых решений, заранее зная, к чему приведёт каждое, и заставлял выбирать между ними.

Вот тогда связка его способностей раскрылась полностью.

Предвидение само по себе не убивало. Материализация требовала решить, что именно создать и когда это понадобится. Вместе они почти устраняли слабости друг друга. Константину не требовалось носить оружие, заранее выбирать защиту или гадать, с какой стороны придёт следующая атака. Он видел необходимость и создавал именно то, что требовалось. А третья способность позволяла в крайнем случае просто рассеять чужую магию.

Я считал, что начал понимать его возможности. Оказалось, только прикоснулся к ним.

В Российской империи хватало сильных одарённых. Я встречал людей, способных за несколько секунд уничтожить обычный отряд, видел абсолютов и слишком хорошо знал, какая пропасть иногда разделяет тех, кого привычно объединяют одним словом.

Императорский род принадлежал к сильнейшим не благодаря одному только титулу. Такая сила передавалась в нём поколениями, а пользоваться ею учили с детства. Константин наглядно это демонстрировал.

Он снова пошёл вперёд, и теперь уже без прежней игры. Я едва ушёл от копья, появившегося в его руке. Ветер ударил сбоку, но Константин даже не стал создавать щит — короткое движение ладони рассеяло магию, и поток развалился, не причинив ему никакого вреда. Вместо следующей атаки я рванулся сам.

Предвидение вспыхнуло болью.

Три варианта. В первом Константин встречал меня мечом, во втором отходил, в третьем закрывался бронёй.

Я попытался сделать то, чего не видел ни в одном.

Погасил прикрывавший рывок ветер и материализовал металлический шар прямо между нами. Константин на мгновение изменил движение. Этого хватило. Воздух подхватил шар, ударил им в пол, после отскока снова поймал и отправил по другой траектории.

Цесаревич развернул щит.

Я уже был рядом.

Короткий клинок возник в его руке, перекрывая прямую атаку. Только атаковать Константина в лоб я больше не собирался. Ветер ударил в металлический шар, который цесаревич секунду назад отбил щитом, и тот снова сорвался с пола у него за спиной.

Константин знал об атаке раньше меня. Предвидение заставило его сместиться ещё до того, как шар изменил траекторию. Но теперь мне нужно было именно это.