Книга Угасший род. Живой артефакт, страница 29 – Алексей Валерьевич Шмаков

Но сперва необходимо понять, как вообще обстоят дела в поместье и насколько хорошо там всё сохранилось. И сохранилось ли вообще что-нибудь. Десять лет немаленький срок, без надлежащего обслуживания даже самые лучшие артефакты могут стать опасными для окружающих.

После гибели всех старших Вяземских и нашей передачи Троицким в поместье осталось всего три человека. И, честно говоря, я не знаю кто это. Так и не смог выяснить даже по каналам ночной столицы.

С того момента, как поместье осталось без хозяев, оно превратилось в неприступную крепость, попасть в которую очень трудно, если в вас не течёт кровь Вяземских или нет специального разрешения на проход. У тех, кто остался в поместье, такое разрешение было, вот только они сами не покидали его. По крайней мере, в ближайших населённых пунктах никто точно не мог сказать, что видел слуг Вяземских.

Но десять лет в полной изоляции прожить невозможно. Банально необходимо покупать какие-то базовые вещи, продукты и средства гигиены, которые просто невозможно достать в охотничьих угодьях.

— Илья Денисович, есть предположения, кто мог остаться в поместье? Единственная информация, которую удалось достать, что это три человека. Даже пола их не знаю. — обратился я к Воеводе, когда мы подъехали к Вязьме.

Были видны городские огни, но слишком уж мало для тридцати тысячного населения. Похоже, что после исчезновения источника заработка жители разбежались по соседним городам в поисках лучшей жизни и винить их в этом нельзя. Остались лишь те, кто не зависел от Вяземских. Ну или самые упёртые. Всегда уважал таких людей. И буду рад вновь дать им работу и надежду на лучшую жизнь.

— Да все могли, ваша светлость. Десять лет назад в поместье работали почти три десятка слуг, и всё они были переданы вашему роду до мозга костей. Я с парнями уехал за месяц до тех ужасных событий и не могу сказать, кого ваш батюшка попросил остаться для пригляда за поместьем. Это должны быть люди, которые хоть немного смыслят в артефактах, чтобы следить за их работой. Следить за родовым источником и за тем, чтобы изменённое зверьё не просачивалось в большой мир через границу поместья.

— Выходит, что отец должен точно оставить кого-то из наших охотников. А ещё как минимум одного из старших слуг, только их обучали обращаться с артефактами, тем более с родовым источником. Получается, что это либо — Прохор, либо Елизавета Павловна. Кондрат был очень стар уже десять лет назад. А больше я никого и не припомню из старших слуг.

Воевода задумчиво почесал бороду, глядя в окно на редкие огни Вязьмы.

— Кухарка тоже, должно быть, далеко за шестьдесят. Да и Кондрат к тому моменту уже внуками обзавёлся. А вот про охотников это в точку. Обязательно должен хоть один остаться. Хранители не имеют права заходить на территорию поместья.

— Да и не выйдет у них. Защитные артефакты не пустят. — согласился я.

— Тогда из охотников, скорее всего, Карасёв Олег остался. Он и относительно молод тогда был и справлялся получше многих ветеранов. А уж угодья в зоне ответственности Вяземских знал, как свои три пальца. — дружинник широко улыбнулся, видимо, вспомнив, какую-то старую шутку, которая мне пока непонятна.

Попытался вспомнить Олега Карасёва и не смог. Как и большинство слуг Вяземских. Кроме тех, кого назвал. Видимо, только эти люди общались со мной довольно часто. Да и отец старался детей держать в столице. Не подвергать нас воздействию стихий до момента, пока не пробудится источник.