Книга Угасший род. Живой артефакт, страница 37 – Алексей Валерьевич Шмаков

Очень странно, но с того момента, как мы встретились с Воеводой и его парнями, ребята практически не давали о себе знать. Только в экстренных ситуациях, как с той же ударной волной от битвы с изменённым зверем.

До поместья идти было совсем ничего. Несколько сотен метров вверх по склону. Заезжать сюда на машинах было слишком рискованным. Неизвестно, как воспримут их оставшиеся защитные артефакты. Нас и дружинников они точно не тронут, а вот с транспортом, который здесь ни разу не был, могут возникнуть большие проблемы.

— Такие же, как я их помню. — тихо произнесла Василиса, когда лучи фонарей дружинников осветили массивные, коварные ворота, над которыми красовался девиз Вяземских.

Десять лет назад ворота также были отличным артефактом, включенным в общую защитную сеть поместья. На что именно она способна, я не знаю, но отец рассказывал, что ворота могут остановить практически любого изменённого зверя. И что главное — такие звери, если окажутся на территории поместья, обязательно решат пройти через ворота.

А вот я сейчас не чувствовал ничего особенного, стоя рядом с этим артефактом. Кое-какие догадки были, но это всего лишь догадки. Понять, что представляет собой эта защита. смогу только внимательно её изучив. И будет это ещё не скоро. Пока много других первоочередных дел.

— А я помню, что ворота всегда были ярко освещены, как и вся территория поместья. А вот сейчас приходится нам ходить здесь с ручными фонарями. — произнесла Василиса и сразу после её слов, прошелестел сухой голос с другой стороны ворот. Причём там никого не было видно.

— Господа, могу узнать, по какому вопросу вы решили заглянуть в поместье Вяземских?

Переключился на истинное зрение и присвистнул. Оказывается, очень непростые слуги остались приглядывать за поместьем. Тело говорившего было покрыто непроницаемой пеленой из стихии тьмы. Одной из самых таинственных и редких стихий. Просто она сочетала в себе абсолютно все базовые стихии, как и стихия света. Только тьма была с отрицательным зарядом, как это бывает у любого источника питания, а свет с положительным.

Возможно, отсюда и пошло, что тьма — это зло, а свет — добро. Хотя на самом деле все стихии и их сочетания нейтральные. Их положительная или отрицательная окраска зависит только от человек, который применяет эти силы.

— Пришло время вернуться домой. — ответил я, и фигура буквально вспыхнула, направив к нам несколько стихийных отростков.

Я внимательно следил за ними, готовый в любой момент обрубить, но этого не потребовалось. Отростки безошибочно направились исключительно к Вяземским и зависли в нескольких сантиметрах от нас. Они словно были живыми и принюхивались к нам.

Длилось это совсем недолго. Причём Воевода совершенно не показывал, что он чем-то обеспокоен. Даже голос, появившийся из ниоткуда, не заставил его нервничать, а это говорило о многом.

Несколько секунд и сгустки тьмы вернулись к своему хозяину, который появился по ту сторону ворот, в самом освещённом месте. Туда попадали сразу несколько лучей фонарей. И я помню этого человека — Прохор. Сын старого дворецкого Григория Константиновича.

Насколько я помню, Прохор не пошёл по стопам отца и помогал отцу в лаборатории. У него был неплохой талант к артефакторике. А ещё он был полностью здоров. Сейчас же я точно могу сказать, что Прохор слеп. На нас смотрели полностью белые зрачки. Впрочем, слепота не мешала Прохору выглядеть идеально. Словно он только что вышел из самого дорого столичного салона. На руках были надеты белоснежные перчатки, а стрелки на брюках такие острые, что об них можно было прорезаться.