Книга Четыре всадника магопокалипсиса. Дилогия, страница 216 – Алексей Валерьевич Шмаков

— Достали, уже сил нет. И ведь ни одна иллюзия на них не работает. Спасибо Благословенному, подгадил он мне здесь знатно.

— Не подгадил, а позаботился о том, чтобы верные тебе люди в любой момент смогли прийти на помощь. Даже если ты сотворишь какое-нибудь мегаэпическое заклинание, пробиться через которое не смогут другие всадники, — подняв указательный палец, произнёс гордый Каспер.

— Давай я на них страха нагоню или ещё что-нибудь такое придумаю? Чтобы они держались от тебя подальше. И почему люди Романова позволяют им здесь находиться?

— Потому что они не несут никакой угрозы для окружающих. А в некоторых ситуациях могут оказаться крайне полезными. Если что, это практически дословная цитата Петра Дмитриевича. Да и Илларион сказал, что это самые преданные мне люди, после него, конечно, и реально готовы пойти на всё, чтобы угодить мне, но нервируют ужасно. Особенно когда начинают со мной разговаривать. Лебезят так, что выйти в окно хочется, лишь бы не слышать их. Какого хрена они вылезли сейчас? Не могли подождать, пока мне не исполнится лет тридцать? А лучше все шестьдесят…

— Чтобы ты их тогда точно прибил? — усмехнулся Каспер. — Всё, они правильно сделали. Не стали лезть, пока ты совсем мелким был, и не стали дожидаться, пока повзрослеешь достаточно, чтобы иметь возможность избавиться от них.

Так-то Каспер был совершенно прав, вот только мне от этого было ни капли не легче. Одно дело, когда за тобой везде ходят люди тайной канцелярии, которых давно знаешь и считаешь чуть ли не членами семьи, и другое, когда это азиаты-фанатики.

— Ещё и надо было додуматься назваться Культом Завоевателя. Это я-то завоеватель? Делать больше прям нечего. Единственное, что я хочу завоевать — это золотые медали на магической олимпиаде. Как раз сейчас и идём работать над этим.

После Нового года прошло уже больше месяца, а у нас только начали появляться первые наброски финального заклинания. Работы там было ещё непочатый край. И она стала продвигаться ещё медленнее после того, как начались занятия по артефакторике.

Андросий Аванесович даже попросил Бродского принять его на работу. Заявил, что в школе учить нас будет гораздо проще. Там есть всё необходимое, и ему не придётся разрываться между нами.

Правда, Александр Михайлович не упустил подобную возможность, и теперь, помимо нас, Петросян обучает и других учеников. Как-то у них там всё сложно, но нам совершенно не интересно.

— А я даже рада, что у тебя появились столь преданные последователи, — удивила меня Мира. — Я, Ленка и Гришка уже нашли своих скакунов и благодаря этому стали более защищённы. В том числе и от самих себя. Так что не нужно слишком уж нагнетать, ищи во всём плюсы.

Ничего не стал отвечать, просто махнул рукой, выругался про себя и поспешил в школу. На её территорию мои культисты не заходят. Остаются возле забора и заставляют нервничать охрану.

Бродский уже несколько раз мне говорил об этом и просил повлиять на азиатов, но всё бесполезно.

Я могу им приказать прыгать на одной ноге несколько часов подряд, перемазаться майонезом, не мыться год и ещё кучу всего, что они выполнят без колебаний, но в вопросах, касающихся моей безопасности, поступают только как посчитают нужным.

Ну и хрен с ними.

Оказавшись на территории школы, выдохнул с облегчением.