Книга Второй шанс для Лекаря. Том 1, страница 95 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Турецкая война была семнадцать лет назад, просто майор постоянно округлял до двадцати.

Штосс глянул на меня так, будто я ему в душу плюнул. Сунул лист под мышку и вышел вон, не проронив ни слова. Донос его Сабурову оборачивался теперь против него самого. Отписал в совет, что я гублю заслуженного офицера, а офицер возьми да выживи. Неловко же ему будет перед дотошным Сабуровым!

В дверях появился Мейер. Давно ли он там стоял, я не приметил.

— Стало быть, пуля, — проговорил он, разглядывая свинцовый комок у меня в пальцах. — Семнадцать лет в кости, и ни один лекарь не догадался, — он покачал головой. — А вы, сударь, догадались. Откуда только в вашей голове всё это берётся, ума не приложу.

— Из наблюдения, Карл Фёдорович, — ответил я привычно. — Рана не заживает годами, стало быть, что-то ей мешает. Простая логика.

— Из наблюдения… — Мейер хмыкнул. — Ну-ну. Наблюдательный вы наш.

Он ещё постоял, поглядел на спящего майора и ушёл. А я понял, что отношение старшего лекаря ко мне переменилось окончательно.

Под вечер майор очнулся. Я как раз менял ему повязку. Он долго глядел на свою забинтованную, но целую ногу, потом буркнул, не подымая на меня глаз.

— Вы это… господин Салтыков… Я ведь вас коновалом обозвал. Молокососом. А вы мне ногу спасли. Простите уж старого дурака. Я сам уже не верил, что выйдет что-то дельное.

— Полно, Захар Лукич, — улыбнулся я. — Кто ж в горячке да под ножом ласковым бывает? Верно, никто. Так что поправляйтесь. Нога ещё послужит вам. Вот увидите.

— Послужит… — Майор отвернулся к стене, и широкие плечи его дрогнули. Не хотел старый солдат, чтоб я видел его эмоции.

* * *

Прошло три дня.

Майор шёл на поправку так бойко, что я только диву давался. Рана очищалась, жар не возвращался. А Захар Лукич, отъедаясь на больничных харчах, снова сделался ворчлив и криклив. Только теперь его брань звучала для меня как музыка. Бранится — значит живёт!

На третий день меня снова позвали к Робеку.

Главный врач встретил меня, не вставая из-за стола, но взгляд его блёклых глаз был куда теплее прежнего.

— Садитесь, Салтыков, — он отложил перо. — Майор ваш меня нынче утром обругал. Требовал бульону погуще да велел гнать в шею цирюльника с банками. Дерзкий бодрый старик, ничего не скажешь!

— Это добрый знак, Михаил Михайлович.

— Знаю, что добрый, — Робек чуть усмехнулся. — Пулю, которую вы достали, я уже изучил. Что тут сказать? Достойная работа, сударь. Вы своё доказали, — он коротко кивнул. — Нынче же отпишу в Опекунский совет, что беру вас в штат. Лекарем при больнице, на жалованье. Бумаги — дело небыстрое, недели две-три проволочки. Сабуров у нас — бумажная душа. Он своё возьмёт, долго возиться будет. Но слово своё я сдержу. Место за вами. Считайте, что вы теперь наш!

Неужто получилось… Чуть меньше месяца прошло, но мне всё же удалось. Штатный лекарь! Жалованье, права, твёрдая земля под ногами. То, ради чего я бился с первого дня в этом чужом теле.

По сути роль моя никак не меняется. Я буду делать то же, что делал последние недели. Одно лишь различие — не бесплатно! А деньги мне сейчас очень важны. Каждая копейка.

— Благодарю, Михаил Михайлович. От души.

— Меня после поблагодарите, делом, — Робек снова взялся за перо, но, помедлив, добавил: — И вот что ещё. Штосс на вас в совет отписал всё-таки. Думаю, вы уже могли об этом догадаться. Так я ту бумагу придержал у себя. Незачем совету кляузы читать, когда больной жив-здоров. Но и вы Штосса не дразните попусту, сударь. Уязвлённая змея злее вдвое.