Книга Второй шанс для Лекаря. Том 3, страница 27 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Кора ивовая, толчёная. Ей цена копейка за пуд. Кто эту склянку купил и пил, тот платил за лекарство, а пил сущую ерунду. У кого дома такая, несите на Мещанскую, к Лемке. Обменяет на подлинную даром, склянку же оставит себе. Эти склянки нам надобны для суда.

Лавочник к тому времени валил всё на поставщика.

Тот оправдывался, что брал товар у приказчика с Апраксина двора. Тот приказчик Сычёвым назвался и клялся, что товар хинный. Имя я записал при всех.

Обратно ехали молча. Лемке вертел последнюю склянку и горестно вздыхал.

— Судиться будем? — спросил он наконец.

— Будем конечно! Только сперва поглядим, куда ниточка тянется от этого Сычёва, — я смотрел на серую улицу за окном возка. — И вот что ещё поймите, Адам Васильевич. Никакой дурак не станет ради такой мелочи подделывать наши печати. Задумка у них иная: очернить наши с вами имена.

Лемке повернулся ко мне всем корпусом. Очки его блеснули.

— Вы полагаете, это… нарочно? Против нас?

— Против меня, — поправил я. — Вы тут, простите великодушно, попали под копыто. Мне вчера один человек любезно объяснил, что имя моё в этом городе кое-кому мешает. Я ждал удара и гадал откуда. Вот он, удар. По имени.

Вчерашний разговор в кофейне дочитывался теперь сам собой. Вот чем занималась скорая канцелярская рука, пока сочиняла мне письма. Красовский не стал ждать, вербовка и труха пошли в дело разом, двумя колоннами.

Что же. Первую колонну я развернул вчера. Развернём и вторую!

— Делаем так, — сказал я. — Объявление в Ведомостях повторяем, с пробой, чтобы все точно усвоили урок. Уточним, что испорченное меняем даром. Пусть город видит, что мы не прячемся и доказываем свою правоту. Товар у нас чистый, и мы с помощью него людям будем помогать.

— А дальше что? — поинтересовался Лемке.

— Склянки с расписками копим для суда. И ещё одно заведём, наперёд. Отныне под сургуч всякой нашей склянки кладём нитку. Цветную, крашеную. Цвет меняем с каждой варкой, а какой цвет какой варке — пишем в вашу тетрадь. Подделать клеймо можно. Подделать то, о чём не знаешь, нельзя.

Лемке этой идее обрадовался.

— Нитка… — повторил он и впервые за день улыбнулся. — Дёшево и сердито, герр Салтыков. Быть по-вашему. А за обмен даром они мне ещё заплатят. Судом заплатят! — он погрозил пальцем.

Атака была отбита, и отбита с прибытком. Слух о пробе разнесётся с Лиговки быстрее всякой газеты, обмен даром обернёт нам в друзья каждого обманутого, а нитка создаст возможность обойти любой обман.

Красовский хотел, чтобы имя моё стало очернено, чтобы оно ничего не значило. Вышло наоборот.

Теперь оно значило ещё и то, что нас не подделать.

До Мещанской мы доехать не успели. У самой аптеки нам загородила дорогу карета, из которой, не дождавшись полной остановки, выбирался господин.

Был он лет пятидесяти, плотный, в распахнутой шубе, и по тому, как он рванул дверь аптеки, не заметив нас, я понял, что человек этот нынче в беде.

Мы вошли следом. Господин уже гремел на всю аптеку.

— Хинного! Всего, что есть, любезный, всё беру! И жаропонизительного какого ни есть, и малиновой воды, и… да где хозяин, чтоб вас! Где же вы⁈

— Здесь хозяин, — отозвался Лемке, обходя прилавок. — Извольте объясниться, сударь. Хинин мой — лекарство строгое, вёдрами его не отпускают.