Книга Второй шанс для Лекаря. Том 3, страница 59 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— В Канцелярию.

— В Канцелярию, — подтвердил он.

И тут я наконец понял, зачем он приехал раньше срока.

Понял не всё, но хоть что-то. Он сказал мне о смерти человека, но я пока не знал, кто он такой.

Пока что мне было ясно только одно. Предшественник сидел за чьим-то столом, пытался отстоять своё мнение, отец добро не дал, зато поддержал Михайло его старший брат. И был там ещё Хвощинский. Человек, которого теперь уже не стало.

— А Хвощинский при чём? — спросил я.

Вопрос был рискованный, но не задать его я не мог.

— При том, что тот стол он и накрывал, — Андрей кивнул. — В его доме дело было, при его гостях. И семь лет он мне при всякой встрече это поминал. Не зло, заметь. Ласково. «Как братец ваш поживает, Андрей Алексеич?» Вот этой самой фразой, и всегда при людях.

Он усмехнулся.

— А нынче помер. И дом его разъехался. Кто в деревню, кто по свету, а половина сюда, потому что нынче все едут сюда.

Тут-то мне и стало ясно, отчего он сорвался в Петербург вперёд собственного обоза.

Никакого суда ему не грозило. Ни следствия, ни бумаги, ни разбирательства. Ему грозили слухи да склоки.

Семь лет та история лежала в Москве и там же старилась. А теперь она снялась с места и поехала следом за ним в город. А брат мой как раз только что получил хорошее место.

И в таком месте репутация чуть ли не важнее должности. Пусти по канцелярии рассказ о том, как чиновник Салтыков однажды поручился за брата-пропойцу и что из этого вышло, и никакой формуляр тебя не удержит. Не выгонят. Просто перестанут давать дела, и через год ты сам напишешь прошение о переводе.

— Мне надобно успеть стать в этом городе важным человеком прежде, чем сюда доедет тот рассказ, — сказал он, точно услышал мои мысли. — Оттого и еду вперёд обоза. Дом не топлен, жена в дороге, а я тут. Тороплюсь.

— Чем я могу тебе помочь?

— Тем, что ничего не станешь делать. — Он подался вперёд. — Поводов не давай. В истории не попадай, в скандалы не лезь, ни с кем не судись. И нигде, ни в одной бумаге, наши с тобой имена рядом стоять не должны. Мне довольно того, что мы однофамильцы.

Вовремя же он мне это высказал. А ведь я как раз собирался судиться…

И отказываться от этой затеи не стану.

Он помолчал и прибавил то же самое, только тише.

— Второй раз я за тебя не встану, — он выдержал паузу. — Знаешь, что меня в тебе нынче пугает? Ты не оправдываешься.

— А что толку? — пожал плечами я.

— Прежде толк был. Прежде ты, как разговор к этому подходил, начинал кричать. Или плакать. Один раз, помнится, разбил зеркало. — Он смотрел на меня с новым, неприятным ему самому вниманием. — А нынче сидишь и слушаешь. Будто про чужого человека рассказывают.

Про чужого и рассказывали. Только сообщить ему об этом я не мог.

— Устал я кричать, — сказал я.

Андрей помолчал.

— И про тот дом не спросишь? — произнёс он вдруг, совсем тихо.

Я не знал, о каком доме речь. И оттого не сказал ничего. Но эта тема была очень важна. Сегодня я эту тайну не раскрою, но, чувствую, в будущем мне всё равно предстоит вытащить брата на эту беседу.

Это очень-очень важная для меня тема.

Андрей явно удивился. Он ждал вопроса. Думал, я прямо сейчас начну с ним об этом беседовать. Уже приготовил ответ, разложил его по полочкам, как раскладывал по столу подсвечник и чернильницу. А вопроса не последовало, и заготовка осталась при нём.