Книга Второй шанс для Лекаря. Том 3, страница 83 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

И на семейном тоже…

И, чёрт подери, я одержу победу!

Наверх я поднялся не сразу. Постоял в передней, послушал, как затихают за окном шаги, и только после этого пошёл к себе.

Ехать за Андреем следом нынче было нельзя. Брат всё сказал ясно. Как отсужусь, тогда и поговорим. Ежели я кинусь его догонять через четверть часа, выйдет, что слов его я не услышал вовсе, а такому человеку, как Андрей, повторять дважды унизительно.

Но и молчать я не собирался.

Я сел, обмакнул перо и написал три строки. Больше и не понадобилось.

«Андрей. Я не мог иначе, и ты это знаешь. Ежели бы пришлось выбирать снова, я выбрал бы то же самое. Поговорим, как отсужусь».

Число, подпись. Ни оправданий, ни просьб, ни единого слова о том, чтобы он меня простил. Простить он должен сам, а нянчиться со взрослым человеком я не нанимался.

А затем, как и обычно, передал письмо Гришке.

— Снеси на Сергиевскую, — велел я. — Лично ему передавать не обязательно, отдай слуге и ступай прочь. Ответа не жди.

— А ежели дадут? — спросил Гришка.

— Не дадут, — помотал головой я.

Он убежал, а я остался при свече. На душе у меня было хорошо, хоть я и рассорился с братом. Потому что я понимал, что всё сделал правильно.

И я был готов к предстоящему суду. Ведь именно он ждёт меня уже со дня на день.

Почти готов. Для начала нужно решить ещё пару дел, чтобы полностью к нему подготовиться.

Я вытащил обе связки с бумагами и разложил по столу.

Слева легло хинное. Жалоба, опись изъятого у лавочника, расписка, две склянки. В одной наша кора, в другой труха, которую пытались выдать под нашим именем.

Справа легло дело вдовы Гагиной. Рецепты Красовского с числами, моя запись осмотра, список с его свидетельства.

Перед разбирательствами я снова тщательно изучил весь набор документов, а среду я потратил на Апраксин двор и вышел оттуда через час, уговорив-таки Фёклу Савельевну прийти назавтра в правление, а с собою принести её собственную бумагу, ту самую, по которой её два года как числили в умалишённых.

* * *

В четверг Гришка нашёл меня ещё с утра.

— Отдал, барин записку. Человеку брата вашего в руки, как велено.

— А он?

— А он ничего. Взял и унёс. Я постоял малость у ворот… — Гришка потоптался. — Не вышел никто.

Я кивнул и отложил это дело на потом.

Пришло время разбирательств.

Присутствие по хинному делу открылось в десятом часу.

Для того, кто, как я, вырос на судах из кино, зрелище выходило непривычное. Ни речей, ни прений, ни залы с публикой. Комната с длинным столом, за столом трое, сбоку секретарь, посередине зерцало, трёхгранная штука с указами, поставленная тут ради напоминания, что всё делается по закону.

И тишина, в которой скрипит перо.

В здешнем суде не слушают. Обычно тут просто читают.

Секретарь нараспев зачитывал из дела. Жалобу. Опись. Расписку. Показания приказчика. Я стоял рядом с Лемке и слышал, как тот дышит, часто и мелко.

— Ответчик, мещанин Сычёв, — дочитал секретарь, — к разбирательству не сыскан и находится в бегах.

Председательствующий, грузный старик с сонными глазами, поднял веки.

— В бегах, — повторил он со вкусом. — Стало быть, честный человек, оклеветанный напрасно, прячется от правды по чужим углам. Занятно.

По одному этому тону я понял, что бегство Сычёва сказало старику больше всех наших бумаг. Тут я и решился.