Книга На афганской границе, страница 130 – Артём Март

Фигура нарушителя замелькала впереди. По облегающей одежде я быстро понял, что это… женщина? Именно эта одежда у меня и вызвала подозрения. Если те трое явно носили национальные афганские наряды, то женщина, старавшаяся уйти от меня, была одета совсем по-европейски.

Когда она вдруг юркнула вправо и стала карабкаться по пригорку, я немедленно бросился следом.

Женщина замедлилась, я быстро сократил дистанцию и стал догонять. Не успела она забраться, как я оказался рядом, толкнул ее на землю, не удержав равновесия, упал сверху.

Раздался женский визг.

— Что вы делаете⁈ Это ошибка! — На чистейшем русском запротестовала она, — я никакой не нарушитель! Слезьте с меня!

Услышав нотки знакомого голоса, я нахмурился. Перестал с ней бороться и просто заглянул в глаза.

— Наташа? — Недоуменно спросил я.

Ворочавшаяся подо мной девушка вдруг застыла. Широко раскрыла такие знакомые светлые в темноте глаза. Глаза моей супруги.

— Что? — Только и ответила она тихо.

* * *

Ихаб знал, куда идти. Непогоду он переждал в одном из приграничных кишлаков. Переночевав там, отправился в другой, что развернулся в нескольких километрах от границы с СССР.

Там, как и ожидалось, он быстро наткнулся на людей Юсуфзы, которые, конечно, узнали старого охотника.

Когда один из них спросил его, зачем он покинул землю шурави, тот ответил:

— Я все еще не оставляю надежду найти сына. Раз уж на советской стороне его нет, может, какие-нибудь вести о нем найдутся здесь?

Душман, встретивший его, хмыкнул. Таинственно добавил:

— Может, и найдутся. Я даже знаю, где ты можешь начать свои поиски.

Духи были вооружены, но Ихаб их не испугался, а даже покорился, позволив им отвести его к руинам древнего караван-сарая, в которых стоял небольшой лагерь.

Внутри источенных ветром стен было душ пятнадцать народу. Были лошади и мулы. В развернутых под небом шатрах жили вооруженные моджахеды.

Когда Ихаба повели к ветхому, но довольно большому дому, он заметил во дворе яму с рабами, закрытую деревянной решеткой.

До боли в глазах всматривался Ихаб в темноту этой ямы, но выкопали ее далеко, и он не заметил там ни единой живой души. Зато он увидел рабов. Худых, грязных, голодных. Кто-то из них чистил выгребную яму за развалинами старой стены. Другие несли дрова и тяжелые камни к очагам душманов.

Когда его провели в дом, внутри оказалось уютно. В недавно сложенной каменной печи горел огонь. Несколько крепких мужчин что-то обсуждали недалеко от закопченной печью стены.

— Господин, — поклонился один из душманов, что привели Ихаба, — к нам пожаловал занятный гость.

Вооруженные люди насторожились. Наградили поклонившегося Ихаба суровыми взглядами. Одетые в шелковые халаты, цветные тюрбаны и куфии, они не вынимали из-за пояса больших ножей.

— А, старый мой знакомец Ихаб, — встал высокий смуглокожий мужчина с редковатой, но длинной бородой.

Ихаб сразу его узнал. Это был Аллах-Дад, первый сын Юсуфзы. Возрастом не старше тридцати, он был высок. Выделялся гордой, почти солдатской осанкой, похожей на ту выправку, какую привык видеть Ихаб у пограничников шурави.

— Признаться, я очень удивлен тем, что увидел тебя здесь, — сказал он.

Ихаб поклонился.

— Я все еще ищу своего сына, дорогой Аллах-Дад. Раз уж его нет на земле шурави, может здесь о нем что-то известно.