Книга На афганской границе, страница 29 – Артём Март

К моему удивлению, Дима не спал. Он раскладывал какой-то карточный пасьянс на приставном столике.

— О, проснулся? — Спросил он с интересом. — Ты как? В карты играешь?

— А не боишься, что попадешься? — Ответил я.

— Ай… — Дима отмахнулся. — Это у меня старая колода, еще со школы. Уж если на девятке не отобрали, то тут и подавно.

На это я только пожал плечами. Встал и потопал к умывальникам, чтобы освежить лицо, ну и заодно заглянуть к проводнику за открывалкой для консервов. Все же, как ни крути, а есть хотелось.

— Слышь, паря, — одернул меня кто-то, когда я протискивался между купейными местами и боковушками. — Ты куда? Не до проводника?

Оказалось, зовет меня именно тот, круглолицый. Его компания уже сидела внизу и покуривала прямо в вагоне. Только один призывник, что явно не крутился у них в компании, все еще спал на верхней полке.

— А что ты хотел?

— На вот, — он сунул мне несколько трехрублевых купюр, — метнись-ка, купи нам пузырь у проводника. Тебе ж все равно в ту сторону.

Его дружки ухмыльнулись. Великовозрастный беспризорник даже почему-то мерзковато захихикал.

— Надо водки? Сам сходи.

Круглолицый помрачнел. Ухмылки сдуло и с лиц его дружков.

— Ну тебе что, впаду товарищам помочь? Метнись. А то мы еще не расходились. Рано.

С этими словами круглолицый потянулся до хруста в суставах.

— Ну вот как раз и расходишься, — бросил я и просто пошел дальше.

Почувствовал, как по моей спине зашарил враждебный взгляд круглолицего.

На обратном пути я встретил Мамаева, он шел к проводнику, теребя в руках несколько купюр, и выглядел при этом каким-то взволнованным.

— О! Сашка, здорово, — как-то повеселел Мамаев, — а я все не видел, куда ты сел. Решил, что в самом носу вагона поселился.

— Нет, в середине.

Я глянул на холеные ручки Мамаева. Он нервно теребил несколько трехрублевок, беспокойно потерял купюры большим пальцем.

— За водкой, что ли? — Спросил я.

— Ага, — тихо ответил Мамаев и оглянулся. — Да пацаны попросили сходить. А мне-то что? Мне несложно. Я все равно собирался пойти умыться.

— Очередь там.

— Ну ничего, я подожду!

— Ты сам-то пьешь?

— Да… да не очень, — растерянно пролепетал он.

Я нахмурился. Признаюсь, был этот Мамаев похожим на Сашку. В детстве, лет до десяти, Сашка тоже был робким и закрытым. Как бы это сейчас сказали «Маминым». Часто мне приходилось защищать младшего брата и в детском саду, и в начальной школе.

Это я все детство был с шилом в одном месте, дворовый, что называется пацан. К папке на гараж часто ездил, а Сашка вот не хотел. Стеснялся.

Благо потом брат поменялся. Стал больше времени со мной проводить, посмелел, драться научился. Уж тогда мы с ним стали друг за друга по-настоящему стоять, если надо.

А Мамаев, несмотря на вполне совершеннолетний возраст, вел себя на манер того самого маленького Сашки. Робость и неуверенность в своих силах так и плясали в испуганных глазах Федора.

Во мне что-то щелкнуло. Решил я, что один, в суровой действительности армии, да тем более на Афганской границе, может этот растяпистый парень и пропасть. Да нет, точно пропадет, если позволяет всем на себе ездить.

— Тебя заставили сходить за синькой. Так?

Сашка смущенно опустил взгляд.

— Ну… Ну а че? Мне несложно.

— Так. Дай-ка мне деньги сюда.