Книга Смертельный дозор, страница 77 – Артём Март

— И что было потом?

— А потом… Пришло мне письмо от Вальки, аккурат перед летом. Когда сдавали мы выпускные экзамены. Ох и обрадовался я тогда…

Стас вдруг замолчал и погрустнел. Хотя до этого пытался он сохранять приподнятое настроение, но теперь и сам показал, что все это было лишь напускным. На сердце у него еще скрипело.

— Зря обрадовался, — догадался я.

— Ну. Валька написала, что не приедет летом. А обещала приехать… Сказала, нашла там себе жениха и останется жить в Москве. С ним. Извинилась, удачи пожелала. Сказала, что я все равно должен понимать, что мы с ней очень разные люди. Тоже мне… — Стас неприятно искривился. Так, будто хотел сплюнуть, но удержался, — Разные… Что-то, раньше разными мы небыли.

За разговором большая часть пути осталась позади. Тут, у ручья, мирно скатывавшегося с далеких гор, наши со Стасом дороги расходились. Моя вела вверх, к горам. Туда, где развернулась стоянка перед маршрутом. А его уходила на скромный деревянный мостик через ручей, и ниже, к речушке, куда ручеек нес свои воды.

— Вот, год уже минул, — сказал Стас, — второй пошел. А Валька у меня из сердца не идет. Злюсь я на нее за это. Очень злюсь.

— Понимаю, — кивнул я. — когда с близкими людьми расстаешься, для души твоей, это — будто они умерли. Больше никогда не будет их в твоей жизни. Вот душа и волнуется. Однако надо помнить, что живы они. Что все хорошо. Так душа скорее перестанет болеть. А совет на такой случай тебе уже матушка дала.

— И правда, дала, — разулыбался Стас. — Да только от этого не легче.

— Пройдет. Переболеешь, — сказал я по-доброму. — Ну лады. Тут мне надо наверх.

— Удочки-то отдай, — сказал Стас, силясь не показывать мне своей грусти.

Я стащил с плеча свой ружейный чехол, полный снастей, и Стас перевесил его себе за спину.

— Спасибо, Сашка, — вздохнул Стас, — вроде выговорился, и чутка полегчало.

— Еще больше потом полегчает, — я улыбнулся.

— Ладно, пойду. Постараюсь и на тебя чего наловить, — он подмигнул, — мы ж, как никак, вдвоем на рыбалку пошли.

— Постарайся.

— Но все равно скажу, что самую большую я выудил!

Я сдержанно рассмеялся и направился вверх, вдоль весело журчащего ручья.

— Я уж думала, не придешь, — сказала Наташа, нежно улыбаясь.

Выезженный от растительности пятачок, на котором в прошлый раз нас ждала шишига, плоским и неровным блюдцем развернулся у тропы, уходящей сначала к лесу, а потом и к недалеким скалам.

Наташа встала с плосковатого камня. Одетая в свой яркий, подогнанный по фигуре комбинезончик, она радовала глаз своей красотой. Локоны ее светло-русых волос выбивали из-под лихой, вязанной в желтых ромбах шапочки.

— А я думал, это ты не придешь, — улыбнулся я.

Наташа по-доброму вздохнула и покачала головой, мол, договаривались же.

— Я, вообще-то, никогда своего слова не нарушаю, — проговорила Наташа хитровато, — А ты?

— Пойдем, — сказал я вместо ответа, — повидаемся с Муськой.

— Хочу ли я стать геологом? — Задумалась Наташа, когда мы пробирались по тому самому лесу, близь системы. — Не знаю. Мне нравится природа. Нравится наблюдать за ней. Любоваться ее красотой. Но разве это работа? Настоящая работа геолога гораздо скучнее. Это физика, химия. Это корпеть над образцами целыми сутками.

— А чего же ты хочешь? — Спросил я, переступая суховатый стволик деревца, упавший тут на землю.