Книга Шамабад должен гореть!, страница 109 – Артём Март

Проверка нарядов всегда была отдельной песней. Это своеобразное состязание между командным и личным составом заставы. И хотя одни постоянно пытались поймать других «на залете», а другие «не залететь», в конечном итоге, победитель всегда оставался один — служба. Ведь проверки повышали ее качество.

Офицеры и старшина постоянно проявляли в этом деле чудеса смекалки. А мы, в свою очередь, старались не отставать.

— А кто пойдет в проверку? — Спросил Алейников с придыханием и зачем-то отстегнул поля шляпы. — Не сказал?

— Да как же он тебе скажет? — Сплюнул Семипалов. — Не. Побоится…

— Хоть бы не Черепанов, — вздохнул Стасик.

Это да. Черепанов отличался особой изобретательностью в деле проверки нарядов. Чего только он не вытворял: привязывал тряпочки на системе, наблюдая, заметит ли его наряд; прятался в Шишиге, когда дозор выезжал на ней в дальние участки. Однажды, говорят, даже залез на дерево, чтобы оборвать свой след и обдурить караульную собаку. Исхитрялся, в общем, как мог.

— Все нормально, — сказал я, внимательно заглядывая в глаза каждому в наряде, — просто делаем все по инструкции. Точка.

— Интересно, почему мы? — С сомнением в голосе спросил Богдан и уставился на Стаса.

— А че ты на меня смотришь?..

— Да помню, как ты, в прошлом месяце, когда старшим был, решил участок до конца не доходить. Мол, чего тут случиться может? — Сказал Семипалов.

— Так правый фланг! Дальний участок!

— А вот, видать, шеф о твоих проделках узнал!

— Ну что я могу сказать? — я ухмыльнулся и пожал плечами. — Вам повезло, что сегодня ваш старший не Стас.

— А вы слыхали историю одну? — Спросил Стас, чтобы поскорее перевести разговор, — не знаю, где была, да и была ли, но говорят — правда.

— Какую? — Заинтересовался Семипалов, поддавшийся его уловке.

— Говорят, на одной заставе однажды пошел дозор по Границе. Вот примерно как наш. Только в ночь!

— Ну и че? — Вопросительно приподнял бровь Сагдиев.

— А то. Ну а за ними пошел замбой — лейтенант. Тоже проверкой. — продолжал Алейников. — Так и че? Нашел он их всех спящими, не доходя стыка.

— Разбудил? — Спросил Богдан.

— Какой там. Подкрался. И нассал одному из них на голову.

Погранцы снова рассмеялись. Стас, казалось, расхохотался громче всех.

— Ну и че? — Снова начал он, утирая слезы, — боец проснулся, матом кроет, мол, че такое? Наряд весь подорвался. Глядь! А перед ними замбой. Так они и встали как вкопанные. А замбой, сука такая злорадная, им и говорит: «Ох, как вы, парни, спрятались. Как в секрет засели! Я вас и не заметил!» А потом еще мощнее: начальник ихний на боевом расчете наряд этот построил и, сука, объявил им благодарность за отличную службу. Мол, напишет лично на каждого представление, на значок. Да еще и историю всю эту изложил. Во всех подробностях.

— Полагаю, больше они не спали, — ухмыляясь, сказал я. — Ну и мы «спать» не будем. За мной, бойцы. Шагом марш.

Так и пошли дальше. Двигались аккуратно. Осматривали Границу. Слушали ее. Дело облегчалось тем, что приказ не предписывал нам двигаться в дозоре с соблюдением мер маскировки. Потому шли спокойно, но чутко.

Ближе к стыку, почти на самом конце участка, я замер. Уставился на волнистый профиль КСП.

Наряд за моей спиной напрягся. Изготовился «к бою».

— Вот, значит, какая твоя уловка, товарищ прапорщик, — догадался я, осматривая пачку сигарет, брошенную на контрольно-следовой полосе.