Книга Шамабад должен гореть!, страница 70 – Артём Март

Дальше шли в молчании. Ворон мелькал туда-сюда черной тенью.

Когда подбегал к реке, Ваня тут же одергивал пса, ругал. Приказывал вернуться.

Быстро смекнув, что к Пянжу ему лучше не соваться, Ворон принялся обследовать кусты, растущие немного впереди, под скалами, что распростерлись по левую руку.

Когда пограничники, растянулись в редкую цепь, а мы с Белоусом немного оторвались вперед, Ваня сказал мне:

— Саш, а ты про Вавилова слышал?

— А кто ж про его отца не слышал?

— Да нет. Я не про то, — обернулся Ваня.

Я не ответил ему, только вопросительно приподнял бровь.

— Семипалов же с Климом хорошо дружит, — начал Белоус, — Вот Богдан мне и шепнул сегодня, что недобрые у него мысли относительно своего друга.

— Какие же?

— Да такие… Плохие, в общем-то. Богдан говорит, что если раньше Клим грустный ходил, то теперь стал каким-то озлобленным. Даже, говорит, жестоким. Словно обиделся на весь свет.

— Ему кажется несправедливым, что отца не меняют, — сказал я. — Понять можно.

— Таран его к себе вызывал. Убеждал, что начальство договорится. Что все хорошо будет, а тот сидел, как воды в рот набрал да молчал.

Я снова не ответил, переступая большие камни, которых было в избытке на берегу горной реки.

— Да и Мартынов мне рассказывал… — Продолжал Ваня, — а Мартынов, он же знаешь, руку на пульсе держит, если дело касается его стрелкового отделения.

— Знаю. Я у него в стрелках был.

— Ну вот. Тоже жалился мне вчера, что боится… Боится, что Клим какую-то глупость сделает.

Я обернулся, глянул на слегка поотставшую цепь погранцов. Вавилов шел предпоследним.

— У меня давно такие мысли, Ваня, — кивнул я. — Потому я присматриваю за Климом.

Богдан поджал губы. Кивнул. Потом продолжил путь. Минуты через полторы он вдруг беспокойно обернулся. Посмотрел куда-то назад. Крикнул:

— Ворон! Ворон, ко мне! — Тут же замер на месте, обратился уже ко мне: — Санек, ты Ворона не видал?

— Ушел куда-то вперед, — сказал я, — а ты че за ним не смотришь?

Ваня раздраженно плюнул под сапоги.

— Да блин. С тобой вот заговорился. Проворонил… Ворона.

— Пойдем быстрее, — поторопил я.

Белоус кивнул. Приказал остальным двигаться бегом. Мы пошли легкой трусцой.

— Ворон! Ворон, ко мне! — Кричал своему псу Белоус все это время.

Таким макаром мы выбрались к склону. Берег здесь стал более широким, но все еще был обрывистым.

— Ворон! — Заорал Ваня.

Когда в кустах слева, что переходили в рощу и поднимались выше к горе, зашуршало.

Мы все насторожились. Я поднял автомат и щелкнул предохранителем. На мгновение замешкавшись, то же самое проделал и Ваня. Остальные подключились и через секунду вся группа направила стволы своих АК на непонятный звук в кустах.

— Может, пес? — Спросил Сагдиев.

— Шуршыт, как целая стая, — недоверчиво сказал Ваня.

А потом он даже вздрогнул от напряжения, когда где-то в зарослях гавкнул Ворон. В следующее мгновение собака завизжала, заскулила и пулей вылетела из кустов.

Ворон шмыгнул к хозяину так быстро, что чуть было не сбил Белоуса с ног. Принялся жаться к нему и беспокойно поскуливать.

Шуршание продолжалось. Потом к нему добавились треск дерева, отрывистый рев и бурчание. Звук валких шагов.

— Сука… — Протянул перепугавшийся Семипалов, когда из зарослей к нам на берег вышел целый медведь.