Книга Охота на «Черный аист», страница 11 – Артём Март

В воде боль эта немного стихла. Но по мере того как пораженная раскаленными пороховыми газами кожа сохла под ярким, высоко стоящим солнцем, адское жжение нарастало все сильнее и сильнее.

Однако Нафтали почти не думал о своих ранах. Весь его разум занимали другие мысли.

«Проклятый мальчишка, — со злостью думал он — тебе просто повезло».

Иначе как можно было объяснить то, что в рукопашной схватке, умением в которой Нафтали хвалился перед всеми своими подчиненными, его победил какой-то мелкий шурави-пограничник?

Нафтали просто не мог признать, что парень оказался более умелым и быстрым, чем он. Более того — моджахеду это даже не приходило в голову.

«Везучий наглец, — вертелось у него в уме, — ну ничего. Когда мы с тобой встретимся в следующий раз, я отрежу тебе голову».

Эти мысли все сильнее наполняли душу Нафтали злостью. Заставляли его дышать прерывистее и глубже.

Все, чего он хотел сейчас — голыми руками свернуть наглецу шурави шею.

И все же, нутром своим Нафтали чуял, что что-то с этим пограничником было не так. Стойкое чувство, что моджахеда обманули, скребло ему по сердцу.

И обманул его именно этот шурави. Обманул тем, что оказался совершенно не тем человеком, за которого его принял командир «Черного аиста».

— Я запомнил… твое лицо, мальчишка, — хрипло и отрывисто проговорил Нафтали, — очень хорошо запомнил… И когда-нибудь я за тобой вернусь…

* * *

— Надеюсь, носилки не из-под этих троих душманов… — кисловато ухмыльнулся Алейников, а потом скривился от боли.

Самостоятельно идти он не мог, и потому, когда бой закончился, Стаса доставили на Шамабад на Шишиге. Черепанов и часть тревожки продолжали поиск. Меня с Малюгой и Канджиевым отправили на заставу, чтобы было кому присмотреть за раненым Стасом по дороге.

К этому моменту Таран уже знал о раненном и связался с отрядом. За Алейниковым выслали МИ-8. Вертолет, вылетевший десять минут назад, должен быть уже на подходе.

Стасу оказали первую помощь: на открытый перелом на левой ноге наложили ИПП, хотя кровоточил он не сильно. Ноги Стаса зафиксировали в шинах из подходящих дощечек, что взяли со стройки крыши для конюшни.

Алейникову ввели обезбол, а Таран дал ему выпить водки из собственных запасов, чтобы взбодрить его угасающее от боли сознание.

Готовя Алейникова к транспортировке, его уложили на носилки прямо во дворе Шамабада. Оставили с ним меня, на случай, если Алейникову что-то понадобится.

Пересилив боль, Стас кивнул на тела троих «Аистов», лежавших чуть в сторонке. Таран с Пуганьковым и капитаном Шариповым стояли рядом с уничтоженными нарушителями и о чем-то разговаривали.

— Что эти тут забыли? — Проговорил Стас, — это ж необычные духи. Больно они умелые оказались…

— Это бойцы из «Черного аиста», — сказал я.

Стас покивал.

— Слышал о таких… Вроде спецназ афганский… Говорят лютые… Вроде даже слышал, что они мотострелков наших постреляли… Год назад примерно.

— Май восьмидесятого, — покивал я, — бой у кишлака Хара. Там погиб первый батальон шестьдесят шестой Выборгской бригады. Боевики «Черного аиста» приняли непосредственное участие в том бою.

— Да-да… Кажется… Оно… — Стас вдруг неудачно пошевелился и стиснул зубы, борясь с болью. Когда его отпустило, то продолжил: — Как рука?

— Нормально, — сказал я, — царапнуло. Жить буду.