Книга Шпионские игры, страница 123 – Артём Март

В кабинете повисла тишина. Сизый дымок от папиросы тянулся к потолку. И лишь старые настенные часы рядом с кривовато висящим портретом Брежнева продолжали неумолимо тикать, отсчитывая секунды.

— Да он просто к тебе ни разу не придирался, — пробурчал Вася Уткин, — вот и говоришь, что «нормальный». А никакой этот Ковалёв не нормальный. Придирки одни от него и слышно.

— Ну не знаю, — пожал плечами Алим Канджиев, придерживая поводья своего гнедого в яблоках жеребца, — мне он ничего плохого не делал и не говорил. Ходит — не видно, не слышно. Ну и всё.

— Это тебе не видно, не слышно, — ухмыльнулся Ильяс Сагдиев, поглядывая, куда наступает его кобыла, — это потому что, Алим, ты сам тише воды, ниже травы. А по мне — так наш новый замбой — очень неприятный человек.

Послушав их разговоры, я пришпорил коня Огонька, когда идущая за нами след в след кобыла Сагдиева стала скалить жёлтые зубы, догоняя и норовя укусить Огонька за круп.

Сегодня мы шли на левый фланг — в горы. Двигались усиленным нарядом.

Раньше мне никогда не доводилось ходить в эти места. Обычно наряды ходили в горы на несколько суток. Так приключилось и с нами.

Левый фланг, тянувшийся сначала у самого Пянджа, уходил потом на вершины Бидо.

Если у реки нас сопровождали редкие заросли лоха и тамариска, произраставшие вдоль берега, а Система бежала змейкой, то поднимаясь на невысокие скалы, то сползая в низины, то дальше, через несколько километров, шёл резкий подъём. Тот самый подъём, где когда-то сбежала от Клима Вавилова Амина во время стрелкового боя с душманами Юсуфзая.

Дальше подъём только усиливался. Начинались крутые скалы и каменистые ущелья. Глиняные осыпи грозили здесь пограничникам постоянными обвалами.

КСП тут уже не встречалась, но столбы Системы по-прежнему перекрывали путь возможным нарушителям Государственной Границы.

Когда-то не так далеко от этих мест наш наряд вместе с особистами преследовал душманов, и мы спасались от оползня.

Чтобы подняться выше, следовало миновать «Чёрные скалы» — базальтовые выступы, где легко было устроить засаду.

За ними, ещё через несколько километров от заставы, начинались высокогорные «Волчьи тропы».

Воздух тут был уже разрежённым, а температура даже летом могла падать до нуля градусов в ночное время суток. Система же шла далеко в тылу, и почти ничего не напоминало нам о том, что мы идём у самой Границы.

Если бы кто-то ещё пошёл по этим опасным местам, спутниками ему были бы только холодный горный ветер, шумящий в ущельях, да негромкий гул Пянджа, тоненькой, блестящей лентой текшего далеко внизу.

Иногда где-то вдали можно было услышать приглушённый крик горных козлов.

Даже кони опасливо ходили по этим узким, опасным тропам, то тут, то там переходящим в серпантины.

Пограничную тропу здесь выделяли каменные туры — пирамиды из камней, которые сложили когда-то пограничники, несшие свою службу давным-давно.

Время от времени попадались и красные ленты. Приложенные к турам или привязанные к низкорослым деревьям или кустам — они тоже отмечали нам путь.

«Волчьи тропы» — опасное место. И никаких душманов здесь не надо, чтобы это понять. Таран посылал сюда только стариков, кто уже как минимум год мерил шагами километры Государственной Границы.

Сегодня в нашем конном наряде было шесть человек. Вёл нас старший сержант Мартынов. Вместе с нами шли Сагдиев, Гамгадзе с рацией и Алим Канджиев. Ну и мы с Васей Уткиным.