Книга Шпионские игры, страница 37 – Артём Март

Буля резко дёрнул нос из-под галета, поймал лакомство налету и принялся с аппетитом им хрустеть.

— Нравится? — Я тоже откусил кусочек. — Щас намажу и ещё дам.

— Саша, — раздался за спиной голос особиста.

Я услышал его хрустящие шаги уже давно. Знал, что он приближается. Да только не подавал виду.

— Товарищ капитан?

— Разговор есть, — Шарипов опустился рядом с Булей. Глянул на пса с опаской и интересом. — Не кусается?

— Пока я рядом — не укусит.

Особист опасливо поднял руку. Медленно потянулся к холке пса. Буля, дожевывавший галет, казалось, не обращал на Шарипова никакого внимания. Когда капитан коснулся его шкуры, Булат всё же с интересом уставился на него.

— Хороший пёс, — улыбнулся Шарипов, трепля овчара по загривку. Потом он обратился ко мне: — Ты хорошо его натренировал, Саша.

— Он уже был натренированный, — сказал я. — Я лишь показал ему, что мне можно доверять.

— Что ж, ты показал это и мне тоже, — неожиданно бросил Шарипов.

Я вопросительно приподнял бровь. Особист заглянул мне в глаза. Казалось, он боролся с собственным характером. Решался сказать мне что-то.

— О чём это вы?

Шарипов вздохнул.

— Я пришёл извиниться.

— За что? — спросил я, в общем-то понимая, что он имеет в виду.

— За то, что сомневался в тебе.

Шарипов поджал губы. Помолчал ещё немного.

— Понимаешь, Саша, смущали меня твои способности. За всю мою карьеру я не встречал такого бойца-срочника, как ты. Ты держишься и действуешь так, будто всю жизнь провёл на войне. А ведь ты только дослуживаешь свой первый год. Иным бойцам на восьмом месяце службы и автомат страшно доверить. А ты вот не таков.

Я не ответил особисту. Не дождавшись, что же я скажу, он продолжил сам:

— И как тут понять? Удача это или талант? Врождённая смекалка или, может быть, всё же выучка? Потому и закрались сомнения у меня. Но сомнения такие, которые я ни понять, ни объяснить не мог.

Я кивнул.

— Что ж, тут вас можно понять. Вы решили, что я не тот, за кого себя выдаю, ведь так?

— Так, — признался Шарипов.

— Я отвечал вам когда-то, — сказал я, бросив Буле новую галету и устремив взгляд к горам, — кто я такой. Отвечу то же самое и сегодня. Я солдат, товарищ капитан. Я пограничник. И кроме как солдатом, я никем больше быть не умею. Да и не хочу. Вот и всё.

— Я помню этот разговор, — улыбнулся Шарипов. — Тогда, после боя на Шамабаде. Тогда я тебе не поверил.

Я пожал плечами.

— А теперь верю, Саша. Знаю, что ты что-то скрываешь. Что недоговариваешь всего. Но теперь я просто верю. Потому что знаю — ты за нас…

Шарипов осекся. Хмыкнул.

— «Просто верю», — повторил он свои собственные слова. — Странно слышать такое от офицера особого отдела, не так ли?

— Немного, — улыбнулся я.

— А я верю. Ты жизнью рисковал, чтобы мы могли увести Искандарова от «Аистов». Этим и доказал.

Шарипов ещё раз потрепал Булата по холке. Потом встал и протянул мне руку.

— Я прошу у тебя прощения, Селихов. Если что было не так, не держи на меня зла.

Я снизу вверх глянул Шарипову в глаза. Потом отложил банку тушёнки и последний галет. Встал. Пожал ему руку.

— Я не держу, — ответил я. — И не держал никогда. Ни на вас, ни на кого бы то ни было ещё.

Особист покивал.

— Верю.

Потом он невзначай глянул в проём дыры. Тут же нахмурился. Я проследил за взглядом капитана особого отдела.