Книга Призраки Пянджа, страница 42 – Артём Март

«И всё же, если западня?»

— Винтовку, — бросил Зубаир Джамилю.

Мальчишка аккуратно и бережно взял оружие, передал снайперу. Тот поднялся, принялся пробираться ниже по скале, между камней.

Проверив большой валун, нависший над тропой, Зубаир аккуратно на него забрался. Несколько секунд послушал, не осыпается ли под ним земля или каменная крошка. Всё было тихо.

Место здесь было совершенно открытым.

Если бы кто-то шёл по тропе, он бы без труда рассмотрел снайпера, сидевшего на скале. И тем не менее Зубаир поднял винтовку. Всмотрелся в оптический прицел.

Он наблюдал долго. Долго всматривался в тела, ожидая увидеть хоть один намёк на то, что кто-то из них жив. Одно-единственное движение. Один-единственный вдох — и пуля тут же отправится во всё ещё живого бойца.

Никто из них не пошевелился.

Зубаир принялся мягко поглаживать спуск большим пальцем. Думать.

«И всё же, если западня?» — вновь промелькнуло у него в голове.

Тогда Молчун напрягся, мягко поглаживая курок пальцем.

Ещё когда он размышлял о том, чтобы спуститься ниже и взять тела на прицел, в душе Молчуна началась настоящая буря. Буря, которую никто посторонний просто не смог бы рассмотреть. Не смог бы понять.

Это была страшная борьба с собой. Борьба с тем, чтобы нарушить давно вошедшую в его жизнь привычку. Одна пуля — один труп. Глупо расходовать силы и патроны на мёртвых. Глупо рисковать обнаружить себя, гонясь за мертвецами.

«А если они не мертвы?» — думал Зубаир.

«А если они трупы?» — нашептывало ему глубоко укоренившееся в голове расстройство аутистического спектра, о котором мало кто знал.

Расстройство, что было силой и одновременно слабостью Зубаира. Оно помогало ему быть наблюдательным, чутким, аккуратным. Помогало без труда многие дни ожидать в засаде свою добычу. Взамен требовало лишь одного — упорядочивания всего, что только можно. Пуля к пуле, выстрел к выстрелу. Патрон к патрону.

Патрон, что не служил тактической задаче или уничтожению цели — это зря потраченный патрон.

Зубаир давно научился чувствовать это своё необычное качество. Научился понимать его и жить с ним в гармонии. И теперь он знал, что будет дальше. Что сейчас внутренние противоречия станут разрывать снайпера изнутри. Заставят его отступить, перегруппироваться, чтобы всё снова сделать «по полочкам».

«Пуля, выпущенная по трупу — пуля, потраченная зря», — шептало оно.

«Пуля, преследующая тактическую задачу, не выпущена впустую», — мысленно отвечал ему Зубаир.

Он видел в перекрестии прицела голову того самого пограничника, что придумал эту глупую уловку с халатом, набитым камнями.

Ох, сколько же самоконтроля понадобилось Молчуну, чтобы пережить этот постыдный промах. Но воля снайпера была крепкой. Хотя и не во всём могла противостоять расстройству.

Плавным движением он перевёл перекрестие с головы пограничника в землю у его ног.

— Пуля, преследующая тактическую задачу, не выпущена впустую, — прошептал он сам себе.

А потом выстрелил.

Хлопнуло. «Мосинка» выплюнула пулю и лягнула снайпера в плечо. Глухое эхо раскатилось по горам.

У ног пограничника брызнул фонтанчик земли. В воздух поднялось и тут же рассеялось облачко пыли.

Ни пограничники, ни Марджара не вздрогнули, лёжа на тропе. Никого из них не спугнул выстрел. Не заставил дёргаться в страхе. Не заставил встать и бежать.