Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 145 – Анна-Лу Уэзерли

Я резко выдыхаю.

— Думаю, Эгнес, тут и то и другое. – Это самый простой ответ, что я могу дать на этот сложный вопрос. И самый краткий.

— Стэн считает, что она родилась с дьяволом внутри. Она была такой с того момента, как вошла в мир. Но я знаю, что пренебрегала ею; я обижала этого ребенка… не могу объяснить почему. У меня нет оправданий, только то, что я болела; в то время я была алкоголиком, страдающим от депрессии. В этом я обвиняла ее; она стала для меня козлом отпущения. У меня было такое чувство, что я и выбрала ее ради этого.

— Выбрали ее? Эгнес, кого вы выбрали?

— Кики, – говорит она. – Монику. Мы удочерили ее, когда ей было всего несколько недель от роду. Я пыталась любить ее. Но прямо в тот момент, когда мы принесли ее домой, я почувствовала, что это дурное семя.

Я киваю.

— Я так и не привязалась к ней, ну, так, как к нашему Берти… она была не моей крови. Надо было отказаться от нее… может, тогда нам выпал бы более хороший шанс. Я чувствую свою вину, детектив… В то время я была совершенно другим человеком, понимаете?

— Вы хотите сказать, что Моника – ваша дочь? Что она сестра Роберта?

Эгнес не смотрит на меня. Я вижу, как в ее глазах, словно пожар, пылают стыд и унижение.

— Да, приемная дочь.

— Получается, что между ними были слишком близкие и аморальные отношения, между Робертом и Моникой?

От упоминания инцеста она заметно вздрагивает.

— Я к Кики не привязалась, а вот Берти сильно сблизился с ней. В детстве они были очень близки. Он обожал ее с того момента, как она появилась в нашем доме; он никогда не выпускал ее из виду. В детстве они очень много времени проводили вместе, играли в домике на дереве в саду, собирали яблоки, играли в парке… Они были лучшими друзьями. Наверное, я ревновала, в каком-то смысле обижалась на нее… – Она замолкает. – Мы могли надеяться лишь на то, что Господь простит их, простит нас. Мы молились, молились и молились…

Я чувствую, как у меня учащается сердцебиение, как от мощного выброса адреналина, растекающегося по телу, в ушах громким гулом отдается пульс. Брат и сестра, хоть и не по крови.

— Когда мы обнаружили, мы делали все возможное, абсолютно все, чтобы прекратить это. Мы отослали ее в интернат, чтобы разлучить их. Она была беременна…

— Беременна?

— Да, когда она едва достигла совершеннолетия.

— А ребенок был от Берти… от Роберта?

Она быстро кивает, пальцем вытирает под глазами.

— Да. Боюсь, что да. Мы решили эту проблему, устроили ее к врачам, но Кики ничто не могло остановить. Эту девочку, детектив, толкала вперед непреодолимая сила… в конечном итоге и монашки ее вышвырнули.

— А Роберт? Берти?

— Ну, он тоже не безупречен – во всяком случае, был не так безгрешен, как считал Стэн. Сейчас я все вижу более отчетливо, сейчас, когда я не сижу на препаратах и трезва. Он был неразборчив в связях с очень юного возраста. Одержим удовольствиями плоти. И ничего, абсолютно ничего из того, что мы предпринимали, не мешало им находить путь друг к другу. В конечном итоге, детектив, они уже не могли скрывать свои… чувства, находясь рядом с нами, под крышей нашего дома. – Она с отвращением опускает глаза. – Мы знали, что происходит. Мы болели из-за этого. У Стэнли даже случился нервный срыв. Ему пришлось уехать на некоторое время.