Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 22 – Анна-Лу Уэзерли

Я смотрю на него, хлопая глазами. Кажется, Вудс не заинтересован в том, чтобы обсуждать дело, будто он мысленно уже убрал его в архив.

— Я бы сказал, что она нуждается в психиатрическом освидетельствовании, прежде чем мы решим, арестовывать ее или нет.

— Дилейни считает, что она вполне адекватна, – отвечает он, шаря по неубранному письменному столу в поисках чего-то. – А, вот он. – Он с торжествующим видом вытаскивает степлер из-под стопки папок и, как я успеваю заметить, экземпляра «Таймса для рыбаков».

— Вы имеете в виду доктора Дилейни? – с невинным видом спрашиваю я.

Он бросает на меня сердитый взгляд и продолжает:

— Сейчас у нее снимают отпечатки и делают ее фото, потом с ней поработают криминалисты. После этого ее осмотрит врач и даст заключение. Раны на ее запястьях поверхностные. Райли, мы, как всегда, все сделаем по правилам. Как только врач даст добро, вы сможете зачитать ей ее права.

— На каком конкретно основании мы должны арестовать ее?

Тут Вудс поднимает голову и с негодованием смотрит на меня. Я знал, что это привлечет его внимание.

— На том основании, Райли, что она жестоко убила своего чертового мужа! А потом предприняла неудачную попытку покончить с собой.

— Мы этого не знаем, сэр, – говорю я, расправляя плечи, стоя почти навытяжку. – Мы не знаем этого наверняка.

— Ну, все выглядит именно так, разве вы не согласны?

Я собираюсь ответить, но он обрывает меня.

— Она вся была в крови своего мужа. Она была единственным человеком, оказавшимся на месте преступления. Нет никаких признаков взлома или проникновения. Орудием убийства был кухонный нож, которым она за несколько часов до его смерти резала лук. Естественно, ей удобно говорить, что она ни черта не помнит, но у нее был мотив – все в один голос твердят, что она месяцами рассказывала соседям, как хочет его смерти. В конце концов она предприняла попытку покончить с собой. Этого достаточно? – Он не утруждает себя тем, чтобы скрыть раздражение. – О, а еще тот факт, что она, как выясняется, написала мужу прощальное письмо на зеркале, обозвав его тем, кем она его считала. Кровью этого несчастного мерзавца.

— Мы не знаем, что это она написала то сообщение на зеркале. Криминалисты пока не пришли к окончательному выводу – ни отпечатков, ни результатов анализов. На данный момент у нас есть только косвенные улики.

— Райли, вы это специально? – говорит он, вставая. Похоже, он просидел за столом довольно долго – его брюки измяты, а вот одежда на верхней части тела безупречна.

— Что специально, сэр?

Он сжимает степлер.

— Строите из себя тупого?

— Тупого? Нет, сэр, – спокойно говорю я, зная, что тем самым только сильнее раздражаю его. – Я просто утверждаю, что у нас нет доказательств – конкретных улик – пока.

— Вы не хуже меня знаете, что нам не нужны конкретные улики, чтобы арестовать ее, чтобы задержать ее.

— Я это отлично знаю, сэр. Но я сомневаюсь, что это дело на пять минут, как, вероятно, Дилейни счи…

— А, так вот что вас беспокоит, да? – перебивает меня Вудс. – Дилейни. Да что вы оба не поделили? – бормочет он тоном измученного родителя.

На этот вопрос я не намерен отвечать, однако его слова наводят меня на мысль, что Дилейни что-то про меня наговорил.

— А беспокоит меня, сэр, то, что… – Я делаю паузу. – Беспокоит меня то, что мы, возможно, торопимся с выводами, стараясь побыстрее закрыть дело.