Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 42 – Анна-Лу Уэзерли

— Но ведь они стали заново строить семью? Лори и Роберт? Они переехали на новое место и начали сначала? Какая была идея? – Я пытаюсь собрать все куски в общую картину, разобраться в этой печальной и трагичной истории.

Моника издает саркастический смешок.

— Гм, да, в общем, идея была такой. Или Лори так считала. Я предложила им переехать поближе ко мне, чтобы позаботиться о ней, помочь ей прийти в себя. Как я говорила, мы с ней как сестры, и она очень помогла мне, когда умер Дуги; так что это меньшее, что я могла для нее сделать. И когда дом напротив выставили на продажу, они решили купить его. Он сказал ей – то есть Роберт сказал, – что это станет началом новой жизни, и пообещал ей, в очередной раз, что все у них будет хорошо. Только он не сказал ей, что продолжает встречаться со своей любовницей, с Клэр. У этой Клэр, наверное, кожа как у носорога, и совести никакой у этой сучки. – Последнее слово она произносит с ожесточением. – Похоже, он просто выжидал, пока состояние Лори, психическое и физическое, улучшится, и собирался бросить ее, как только она окончательно поправится и перестанет принимать бо́льшую часть лекарств. А сам тем временем торчал у этой прошмандовки…

— Но ведь он уже бросил ее, не так ли? Он уже не жил в доме… начал процедуру развода.

Вероятно, эта новость удивила Монику – она улыбается.

— О, вот как? Бездушный ублюдок, – цедит она. – Ну, видимо, ему пришлось ускорить осуществление своего подлого плана, потому что Лори узнала, что он продолжает якшаться с Клэр и – это самое ужасное, оно полностью добило ее – что у Клэр и Роберта есть общий ребенок. Тайное дитя любви. Девочка. Матильда. Вот как зовут эту маленькую поганку.

Моника бурно выражает свои ярость и отвращение, она не удосуживается скрывать их.

— Она думала, что он планирует так или иначе развестись с ней и оставить ей дом в качестве прощального подарка – на мой взгляд, своего рода компенсация угрызений совести, – чтобы начать новую жизнь с Клэр и ублю… и их ребенком.

— Как Лори об этом узнала? – спрашиваю я. – Когда она об этом узнала? – У меня сжимается сердце, потому что я знаю: всего, что рассказывает Моника, достаточно для очевидного мотива. Кое-кто, возможно, зайдет настолько далеко, что заявит: у Лори Миллс были веские причины.

— В августе, в тот день, как было барбекю. – Моника едва ли не вызывающе то и дело перекладывает с колена на колено ноги, обтянутые лосинами и обутые в шлепанцы. На одной стопе промелькнула маленькая татушка-ящерица. – Каждый год мы летом устраиваем барбекю, – оживленно поясняет она. – Вся улица собирается вместе и закатывает вечеринку с едой, выпивкой, музыкой, играми для детей, танцами… У нас правда весело. Каждый год гостей принимают у себя разные семьи. В этом году была очередь моя и Дуги. Только Дуги со мной не было, как вы понимаете, поэтому я все организовывала сама.

— Так что же произошло на барбекю? Между Лори и Робертом случилась какая-то ссора, да?

Зеленые глаза Моники расширяются, и она подается вперед. Плакать она перестает.

— Это было ужасно, – говорит она. – Роберт был диджеем на вечеринке. Между прочим, у него это здорово получалось, – замечает она, как будто это имеет отношение к делу. – В общем, Лори пришла на барбекю. Для некоторых с нашей улицы это было первое знакомство с ней, они, по сути, увиделись с ней впервые за шесть месяцев. Я уже говорила, что она страдала агорафобией. В тот день она была в хорошем настроении – бодрая, веселая. В какой-то момент Роберт исчез – ушел в их дом. Лори отправилась искать его.