Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 98 – Анна-Лу Уэзерли

— Может, убийца надеялся, что ребенка найдут, – говорит Дэвис, но я не уверен. Этот бессердечный ублюдок оставил крохотного, беззащитного ребенка умирать от голода рядом с мертвой матерью. Меня охватывает такая дикая ярость, что я даже вынужден сесть.

Сейчас мне ясно, что мы имеем дело с законченным психопатом, с человеком, у которого разрушена психика. Убийца напрочь лишен совести или эмпатии, и он очень опасен.

Я выхожу из транса и возвращаюсь к жестокой реальности.

— Они, босс, нашли волосы. – Позади меня появляется Митчелл. – Криминалисты. – Я даже не знал, что она здесь. – Темно-каштановые. Не такие, как у жертвы.

Я наблюдаю, как криминалисты складывают вещи из квартиры Клэр Райт в пакеты и убирают их.

— На журнальном столике две кофейные чашки, кружки, – говорит она мне. – Может, она пила из обеих, но на одной следы губной помады. Думаю, к ней кто-то приходил перед тем, как она умерла. У нее был гость или гости.

— Домофон, – неожиданно восклицает Дэвис. – Там есть видеокамера.

Я киваю.

— Немедленно получай запись и ускорь дело с волосами. Это срочно. Очень срочно.

— Вик Лейтон уже едет сюда, босс, – говорит Дэвис, держа телефон у уха.

Я опять киваю, в моей голове происходит бурный мыслительный процесс. Я и подумать не мог, что жизнь Клэр Райт и тем более ее ребенка в опасности. Но почему? Что я упустил? Неужели я был наивен? Неужели я все это время ошибался насчет Лори Миллс? Могла ли она убить своего мужа до похода в парикмахерскую и поработать над его часами, чтобы все выглядело так, будто его убили позже? Организовать это было бы очень сложно, потребовался бы четкий предварительный расчет, что дало бы большое пространство для ошибок, если бы таковые возникли. Возможно, она не способна на то, чтобы безжалостно прикончить собственного мужа, но вот что касается убийства его любовницы и ребенка? У меня ощущение, будто я все испортил, будто я должен был, мог предотвратить тот ужас, последствия которого я вижу перед собой. Не очень-то приятное чувство.

Мы с Дэвис выходим из квартиры, и я вижу на лестничной клетке мать Клэр Райт. Ее утешает полицейский констебль Чоудри и женщина-офицер, чьего имени я не знаю, хотя и должен был бы знать. Мать Клэр Райт стоит, но рыдания вынуждают ее склоняться почти вдвое; она воет, как раненое животное, и полицейские поддерживают ее.

Я подхожу к ней.

— Миссис Райт? Вы мать Клэр, да?

Бедная женщина поднимает на меня глаза. Она явно в шоке, в невообразимом горе. Все ее воспоминания о своем ребенке, о том, как она родила его, воспитывала, кормила и любила, будут отравлены той самой поистине отвратительной сценой, что ей поневоле довелось увидеть. Для нее стал явью худший, самый страшный кошмар любого родителя: голова ее дочери обмотана полиэтиленовым пакетом, рядом с ней умирает ее внучка. Я знаю, что увиденное будет преследовать бедняжку до последнего вздоха. Людям редко удается оправиться от таких вещей. Им приходится искать способы, чтобы жить с этим. Она кивает, продолжая горько рыдать. Ей трудно сохранять вертикальное положение, она дергается и извивается, как будто боль захватила ее руки и ноги, как будто в нее вселился бес.

— Прошу вас, миссис Райт. – Я слышу муку в собственном голосе, задавая те вопросы, что должен. – Я детектив-инспектор Райли, Дэн Райли. Скажите, в котором часу вы сегодня приехали в квартиру дочери?