Онлайн книга «Эффект Годзиллы»
|
— Кстати, под командованием Сушкина Городничий служил именно как судовой врач! — снова веско бухнула Ирка. Я вздохнула и опять объяснила подробно: — В этом качестве Максим был особенно полезен Алексею, когда они мутили контрабандные схемы. Капитан контролировал груз, доступ в трюмы, маршрут и сроки. Мог «не заметить» несколько лишних мест в контейнерах или трюмах. А врач имел доступ к служебным и карантинным помещениям, куда редко заходили проверяющие: к идеальным местам для хранения мелкого, но дорогого товара. — Но это еще не все! — Ирка в своей манере анонсировала продолжение моего рассказа. Я устало кивнула: — С двумя образованиями — механика и судового врача — Максим был уникальным специалистом. Как-то раз он диагностировал неполадку в рефрижераторной установке, от которой зависели лекарства и продукты, по косвенным симптомам у экипажа — легкому отравлению хладагентом. Он организовал в лазарете импровизированную лабораторию для контроля качества поддельного алкоголя, используя медицинские реактивы и микроскоп. Он имел практически неограниченный доступ к сильнодействующим средствам, так как вдали от береговых проверок был все равно что царь и бог и знал, как их сочетать не только для лечения, но и для других целей. Мог, например, усмирить буйного члена экипажа или, наоборот, взбодрить вахтенного в критический момент. — И с такими талантами стал просто убийцей! — покачал головой Архипов. — Не просто! — быстро возразила я, пока этого не сделала Ирка. — Искусственный интеллект ведь мне сразу сказал: это не уличный гангстер, а высокообразованный «беловоротничковый» преступник, креативный и талантливый. — Как же ты не догадалась, что это Городничий, — ущучил меня Вадик, — тебе же ИИ подсказывал, кого искать? Психологический портрет рисовал! — Более того, он даже предполагал, что убийца захочет косвенно похвастаться «справедливостью» произошедшего и ему доставит удовольствие наблюдать, как другой ум близко подходит к разгадке его «произведения искусства», но не может ее схватить, — покивала я. — Это, видите ли, даст ему чувство интеллектуального превосходства и завершенности. Тут я вспомнила, как тетушка сказала, что Городничего очень заинтересовало то, что я писатель. И как во время нашей встречи, разглагольствуя о смерти Сушкина, он показательно закручивал водоворот в стакане с водой. Я повинилась: — Не поняла, не разглядела. Не доверилась искусственному разуму, понадеялась на свой естественный… — А ты? — Зануда Архипов отцепился от меня и укоризненно посмотрел на Ирку. — Все знают, что у Елены плохая память на лица, но ты-то как не узнала Городничего при первой же встрече в ресторане? Наверняка ведь видела его до этого — в бассейне в день взрыва! — Теперь понимаю, что действительно видела, — вздохнула подруга. — Но, знаешь, мало что так меняет внешность, как маска, трубка, ласты и резиновая шапочка цвета беж, очень похожая на лысину! — Ой, а я ведь тоже такого деда видела! — вспомнила я. — Он плавал под водой! Я ассоциативно посмотрела вниз, под столешницу. Архипов тоже опустил взгляд, мазнул им по дну вазочки и наконец огорчился чем-то еще, кроме нашей с подругой бестолковости: — А печенье уже закончилось? — Я сейчас бутербродов наделаю — и тебе, и себе в дорогу, у меня же скоро самолет в Москву. — Ирка подхватилась, захлопала дверцами шкафчиков и холодильника. |