Онлайн книга «Эффект Годзиллы»
|
В центре холста, непропорционально мелкое, темнело изображение… мухи? А, нет: дамы в черном, с ног до головы накрытой полупрозрачным треугольником вуали. Острие этой геометрической фигуры поднималось над головой дамы, наводя на мысли о типичной ведьминой шляпе-колпаке, а безупречную симметрию сторон нарушала торчащая справа нога. Дама то ли шагала — широко и размашисто, как кремлевский гвардеец на торжественной смене караула, то ли держала ногу на весу. Кажется, под мышками у нее были костыли — из-под кисейного подола торчали набалдашники, похожие на копытца. Впрочем, возможно, это и были копытца. Тогда торчать могла не нога, а, к примеру, хвост… Я подошла поближе, склонила голову к плечу. Ирка встала рядом, и, пока я подбирала слова, чтобы не обидеть художника вопросом, похожим на огульную критику, подруга спросила прямо: — Это что за чертовка? Баба-яга? Я испугалась, что непонятый творец оскорбится, начнет лохматить кудри на голове и выдирать волосы из бороды на манер старика Хоттабыча, но вышло иначе. Василий, наоборот, обрадовался: — Ведьму сразу видно, да? Значит, у меня получается. — Что получается? — Ирка продолжала критически рассматривать изображение. — Ты еще не закончил, тут будут и другие ведьмы? Для одной-то многовато места оставлено. — Других, надеюсь, уже не будет. — Кружкин показательно содрогнулся. Завершая долгую конвульсию, он кивнул на полотно: — Знакомьтесь, это моя бывшая теща, Годзилла Ивановна. То есть она была Галина, Годзиллой я ее про себя называл. Не женщина, а чудовище, прости меня, Господи, что я так говорю про покойницу. В двух словах, без подробностей: испортила мне жизнь, сначала семейную, потом вообще всю. Из-за нее я оказался в этой дыре и едва не спился. Если бы не чудо… — Если бы не мы! — ревниво поправила Ирка. — Я так и сказал. — Не поняла, — я влезла с вопросом, чтобы остановить готовый низвергнуться водопад комплиментов, хотя Ирка, думаю, как раз этого и добивалась. — Зачем ты рисуешь бывшую тещу, от которой не видел ничего хорошего, когда вокруг полно добрых людей? — Действительно? — присоединилась к вопросу Ирка и приосанилась, наглядно показывая, кого тут можно и нужно рисовать. — А затем, что старая ведьма мне до сих пор снится, я просыпаюсь в поту с сильно бьющимся сердцем и потом долго не могу отойти от кошмара, — признался Кружкин, беспощадно потискав широкой ладонью лицо Джоконды на своей груди. — Боюсь, однажды не проснусь: утащит меня Годзилла Ивановна к себе на тот свет, прямо в ад! — А чем поможет рисунок? — До меня еще не дошло. — А это Маринушка сказала… — Ах, Маринушка! — Мы с Иркой переглянулись. Все понятно, наша доморощенная психолог-регрессолог-гипнолог-ауроцелитель-мастер биополевых работ взялась помочь художнику с очередной своей оригинальной терапией. — Она сказала, я должен выплеснуть свои эмоции на холст и при этом не преувеличивать, дабы зримо увидеть, что и сама фигура Годзиллы Ивановны, и ее остаточное влияние на меня ничтожны, — договорил Василий, явно цитируя наставницу. — И это, похоже, сработало: вижу — и правда ничтожны. Он протиснулся между мной и Иркой, встав строго напротив полотна, и задумчиво подергал себя за бороду: — Возможно, этого уже достаточно? — В смысле? — Я покосилась на него. |