Онлайн книга «Вместо меня»
|
Когда Наташа, рассказывая о жизни этой семьи, упомянула некую «мутную историю», намекала на то, что супруг прятал Марину от людей, я и подумать не мог, насколько все было дико и трагично. Девочек, Соню и Симу, конечно, жаль. Первые годы их жизни пришлись на сущий кошмар. Даже если они ничего и не запомнили, но подсознание, если верить психологам и психиатрам, все хранит. Из обрывков записей я понял, что девочки с отцом жили в своей части дома, посещали круглосуточный детский сад, появлялись дома только на выходных и даже в эти дни с матерью не виделись. Я не знаю, почему Анатолий больше не поместил жену в клинику. Возможно, из жалости. Или стыдился. Или, как наверняка думала Соня, так Маргарите было удобнее травить жену любовника. Знал ли он, что она убийца? Да и убийца ли? Стопроцентного доказательства все равно нет. Марина писала все более крупным почерком, несколько предложений на страницу стали нормой. Причина была проста: у нее стремительно портилось зрение, она почти не видела ни страниц, ни написанного на них текста. Зачем вообще вела дневник, думалось мне. Скорее всего, сила привычки. И невозможность никому, кроме Няни, довериться. В больницу Марина больше обращаться не желала, сиделку муж не нанимал, подруг не было. «Пустота в голове теперь большая, а перегородки гниют. Но это не важно, главное — не болит. Вижу хуже, не смогу скоро писать. Рука дрожит сильно. Но зато их не увижу. Слепота — это хорошо, если то, на что смотришь, такое ужасное. Никому не понять. Няня одна и понимает. Говорит, недолго осталось, потерпеть надо. Все одно за другим пропадет, а потом и дышать перестанешь». Последняя сохранившаяся запись, скорее всего, не была самой последней из сделанных Мариной, но дальше страницы оказались вырваны. Впрочем, не думаю, что там содержалось что-то способное пролить свет на происходившее. «Сижу и пишу, а под дверью копошатся. Выходи, мол, пойдем с нами. Чего тебе тут, горемычная. А у нас жизнь, мы примем. Приголубим. Знаю я вас, знаю, лукавые! Вы не люди, натуры у вас звериные, волки вы, зубами щелк! Глаза пустые, кожа, как кора, утянете под землю. Дивьи, подземный народец! Давно манили меня. А я с вами не пойду, у меня…» На этом записи обрывались. Вот и здесь появились дивьи люди — куда без них. Правда, упоминание единичное и ничего не значащее, скорее всего. Марина покончила с собой, когда муж и дочери были в отъезде: отец решил свозить их в соседний город. Вернувшись, Анатолий обнаружил жену в петле. Никого не было рядом, некому было помочь, остановить. Ужасная жизнь и не менее ужасная смерть. Вопрос только в том, почему с больной женщиной не осталась Няня? Соня не написала сообщение, а позвонила. Кажется, была в людном месте: на фоне слышались голоса. Наверное, она в кафе «Уралочка», вроде бы я узнал смех Наташи. — Ты прочел? — Да, — коротко ответил я. — Так кто она такая, эта Няня? Нам нельзя поговорить с этой женщиной? Она может пролить свет… — Ничего она не может, — грустно перебила меня Соня. — Умерла? — Рома, она и не жила никогда! Не было никакой Няни, она существовала только в маминой голове. Да, у мамы были проблемы, психическое заболевание. Я не отрицаю! Но то, что она была душевно больной, не исключает того факта, что ведьма опаивала маму гадостью, мучила и медленно сводила в могилу! Возможно, при пособничестве нашего с Симой отца, этого тоже не могу исключить. Под конец он уже перестал отправлять ее на лечение, запирал, как животное, в комнате, прятал от людских глаз. Наташа говорила, ее хоронили в закрытом гробу. Наверняка она выглядела кошмарно, ты же видел записи. А ведь была такой красавицей! |