Книга За речкой, страница 50 – Артём Март

Алим покивал.

— Хорошо. А я буду молить Аллаха, чтобы ты, Саша, и дальше жил. И дальше выживал. Даже когда над головой то и дело вражеская пуля пролетает.

В общей сложности на заставе мне довелось побыть недолго.

Только сорок минут ожидала меня машина пограничной почты. При этом старший наряда постоянно выискивал меня, где бы я ни был, а потом надоедливо торопил. Только и оставалось что отмахиваться от назойливого, словно муха, сержанта.

А между тем я попрощался с бойцами, позавтракал салом с лепешкой и зеленым луком у поваренка Гии, а еще познакомился с новым, совсем недавно переведенным на Шамабад начальником заставы.

Это был старший лейтенант по имени Кирилл Анатольевич Молчалин.

Молодой, не старше двадцати четырех лет, он был поджарым и сбитым. Лицо его с острыми чертами всегда оставалось сосредоточенным, взгляд внимательным, а чуть сжатые уголки губ выдавали накопившуюся за недолгий срок службы усталость.

Молчалин оказался прямолинейным человеком.

— Я считаю решение о вашем переводе в мангруппу излишне мягким, — сказал он мне, когда мы с ним встретились и познакомились на крыльце здания заставы. — Вы совершили мятеж, а потому вам стоило понести более суровое наказание.

— Очень хорошо, товарищ старший лейтенант, — ответил я ему суховато, — что решение о том, как именно я должен ответить за те действия, которые по-прежнему считаю правильными, принимаете не вы.

Молчалин улыбнулся. Приподнял подбородок.

— Значит, слухи о вас не такие уж и слухи, — гораздо уважительнее сказал он. — Вас действительно так просто не прогнуть. Да и за словом в карман не лезете.

Я не ответил новому начальнику. Только пожал плечами.

— Возможно, — продолжил он, закуривая «Космос», — такое решение действительно имеет смысл. Пусть оно, по моему мнению, несправедливое, но доля здравого смысла в нем имеется. Сейчас армия не может позволить себе отказаться от такого бойца, как вы.

На этом, собственно говоря, наше с ним знакомство и закончилось. В целом могу сказать, что я остался доволен новым начальником. Молчалин несомненно энергичный человек, пусть и не такой опытный, каким был Таран. Ну ничего, еще оперится. Здесь, на границе, и солдаты, и офицеры быстро оперяются.

А вот с замом по бою Ковалевым мы пересеклись, когда я возвращался с питомника. Ходил туда, чтобы попрощаться с Булатом. Чтобы спросить у своего хвостатого друга, как у него тут обстоят дела.

Пес, к слову, был очень доволен меня увидеть. Он оказался вычищенным до лоснящейся шерсти, а еще ленивым от недавней и достаточно обильной кормежки. Даже в мое отсутствие за ним продолжали хорошо ухаживать. Я был рад этому.

— Селихов! — Позвал меня вдруг Ковалев, когда я пересекал двор, чтобы вернуться в здание заставы и забрать свои немногочисленные пожитки из общей спальни.

Я обернулся. Ковалев, с привычно недовольным лицом, быстро шел от машины пограничной почты ко мне. В руке он держал пару писем, видимо, забрал наконец какую-то свою почту.

— Я, товарищ лейтенант.

Ковалев подошел ко мне. Замер.

Лицо его, казалось бы, оставалось совершенно бесстрастным. Губы привычным делом недовольно искривленными. Но он нервничал. Я понял это по большому пальцу правой руки, который бесконечно потирал сжатые в руке конверты. Он хотел что-то сказать. И для этого собирался силами.