Книга За речкой, страница 68 – Артём Март

https://author.today/reader/465624

Когда все затихли, я повел по бойцам, застывшим в полутьме, оценивающим взглядом.

В темноте сложно было рассмотреть людей. И если уже знакомых мне «стариков» я и мог как-то различить, то двоих парней, что уже сидели тут — нет.

По их силуэтам я мог сказать лишь о габаритах «старожилов». Один из них оказался крупным парнем. Другой — невысоким и худощавым.

Я обратил внимание именно на последнего:

— Свет в землянке есть? — спросил я у него.

Парень, согнувшийся рядом с нарами, у закругляющейся земляной стены, отошел и выпрямился.

— Так точно, товарищ сержант.

— Старший сержант, — поправил я его беззлобно.

«Старожилы», как я назвал их про себя, переглянулись. В этом их взгляде читалось явное недоумение.

— Виноват. Свет есть, товарищ старший сержант, — исправился худощавый.

— Тогда зажечь.

— Есть.

Солдат отошел и опустился в угол. Чем-то щелкнул.

Тускловатый желтый свет единственной лампочки, низко свисавшей с потолка землянки, тут же изгнал остатки темноты оттуда, куда не добивал уличный свет.

Землянка была весьма скромной. Если наберется четыре на шесть квадратов — то уже хорошо. А может, к слову, места тут было и меньше. Низкий потолок, не превышавший и двух метров, чуть не давил мне на голову.

Стены, кривовато и наскоро обшитые жердями, были кое-где подперты бревнами или толстыми досками. Потолок, кстати, тоже подпирало бревно, стоящее прямо в середине комнаты. Рядом с ним висела лампочка.

Потолок оказался бревенчатым; в нескольких местах я заметил торчащую между бревен пленку гидроизоляции.

Земляной пол почти полностью укрыли половиками из грубой мешковины и листами картона.

У стен стояли двухэтажные, грубо сколоченные из дерева нары с матрацами, набитыми сеном. Внутри каждого спального места в стене выдолбили «тумбу». По сути это были просто земляные ниши, обшитые картоном и устеленные газетами, где каждый мог хранить свои немногочисленные пожитки. Некоторые «тумбочки» бойцы скрыли от чужих глаз, повесив маленькую занавесочку.

У дальней стены ржавела маленькая печка-буржуйка, чья труба протянулась вверх, к крыше и на улицу, через нее. На печке стояли какие-то железные миски и чайник. На изгибе трубы бойцы сушили портянки и носки.

Рядом со столбом, поддерживающим крышу, стоял стол. Сложенный из двух деревянных ящиков и листа жести, он явно представлял собой «центр жизни» этого места. А заодно являл собой настоящий «творческий беспорядок». На нем стояли кружки, чашки, ложки, открытые банки консервов. На грязной газете бесстыже лежали карты с голыми бабами.

Так же, в углу я заметил большую бочку для воды, а рядом с ней таз, чтобы умываться. На стене висел самодельный, тщательно очерченный календарь с числами, выведенными трафаретным почерком. Некоторые даты были обведены. Другие — зачеркнуты.

Тут царил бы почти полный мрак, если бы не лампочка. И хотя человеческие глаза могли бы к нему привыкнуть спустя минут десять, у меня этих минут не было.

В общем и целом, атмосфера землянки была привычно спартанская и давящая. Затхлый, густой воздух полнился запахами курева, человеческого пота, пыли, креозота и металла. Но и недоеденная тушенка добавляла к этому набору свой неповторимый дух.

Но сейчас в атмосфере царило еще кое-что — напряжение. Тяжелое, давящее на бойцов. А те, кстати, так и продолжали стоять по разные стороны баррикад, у своих нар. Продолжали зыркать друг на друга суровыми, неприязненными взглядами.