Книга Тень «Пересмешника», страница 24 – Артём Март

К двери они так и не дошли.

Она распахнулась раньше, чем они приблизились.

Бледнов остолбенел от удивления. Анахита — от страха. Даже старик с трудом встал, увидев незнакомого солдата.

В дверях стоял старший сержант Селихов.

— Старший сержант? — удивился Бледнов. — Что… Что вы тут делаете?..

Селихов не ответил. Он внимательно оценил взглядом сначала старого Муаммара, вставшего плечом к плечу с дочкой. Потом Бледнова. И наконец Анахиту.

Бледнов заметил, что его холодный, не соответствующий возрасту взгляд на миг задержался на плачущей Катеньке.

— Чего тебе надо⁈ — крикнул Бледнов. — Чего ты тут забыл⁈

— Это ведь ты, — обратился Селихов не к Бледнову, а к Анахите. — Ты, верно?

— Что… О чём вы? — не поняла девушка.

— Ты делилась с ними информацией, — констатировал старший сержант.

— Что ты несешь⁈ — крикнул Бледнов злобно. — Дыму надышался⁈ С дороги!

Селихов не отступил. Тогда Бледнов глянул на Анахиту. Лицо девушки застыло в изумлении. Глаза блестели от слёз.

— Анечка? Что с тобой? — понизил голос Бледнов.

Она медленно, словно окоченевшая, повернулась к Ивану. Заглянула ему прямо в глаза.

— О чём он говорит? — спросил Иван тихо.

Она не ответила.

— Что он имеет в виду? — повторил Бледнов уже громче.

— Извини, Ваня… — только и смогла ответить Анахита.

Все в доме, кроме меня, застыли в настоящем оцепенении.

Было бы тихо, если бы не плач ребенка, которого держала на руках молодая женщина.

Бледнов смотрел ей прямо в глаза. Она — на него. На лице её не было страха человека, спасающегося от бедствия. Только вина проступала в глазах, на щеках и губах.

Старик же смотрел на меня. Взгляд его глубоких, древних глаз не был холоден. В нём читалось лишь спокойное смирение.

— Что вы себе позволяете, товарищ старший сержант, — вдруг проговорил Бледнов, обратив ко мне лицо. — Что вы вообще тут делаете? Почему не помогаете в тушении пожара⁈

— У меня были веские причины, — ответил я. — Ровно как и у вас. Вы ведь тоже покинули свой пост. Полагаю, чтобы спасти вашу женщину…

Я глянул на девушку.

— И вашу дочь.

— Немедленно уйдите! Это приказ! Это…

— Тихо, Ваня, — несколько дрожащим голосом проговорила девушка. — Не злись…

— Не злиться? — удивился Бледнов. — Да что тут вообще происходит? Что ты здесь забыл, Селихов⁈ Зачем…

— Разрешите мне войти, — сказал я, обращаясь к старцу и перебивая Бледнова.

Старик не ответил. Только кивнул.

Тогда я перешагнул через порог. Закрыл за собой дверь.

— Селихов… — Лицо Бледнова превратилось в злую маску.

Но я снова ему ничего не сказал. Вместо этого спросил у женщины:

— Как вас зовут?

— А… Анахита…

— Это ваша с лейтенантом Бледновым дочь, — не спросил, а констатировал я.

— К чему все эти распросы⁈ — крикнул Бледнов, и его крик едва не сорвался в визг.

Женщина покивала. Она не плакала навзрыд, но по её щекам покатились слёзы.

— Не бойтесь. Сейчас вам ничего не угрожает, — сказал я девушке.

Та принялась баюкать дочку, целовать её в темечко.

— Да что тут… — снова вырвалось у Бледнова.

Но я не дал ему договорить.

— Анахиту использовали душманы, — сказал я Бледнову. — Вероятно, они как-то прознали о ребёнке. И о том, что к ней ходит советский офицер. И стали шантажировать, угрожать. Грозились придать вашу «греховную» связь огласке. А взамен на это Анахита должна была рассказывать им всё, что узнает от вас.