Книга Тень «Пересмешника», страница 79 – Артём Март

Душман умер.

— Что он сказал? — спросил тогда я. — Можешь повторить дословно?

Муха, с каменным лицом смотревший на мертвого Харима, кивнул.

— «Скажите моему отцу, что я искал честь не там. И что я умер не как шахид, а как дурак, проливавший кровь за чужую ложь». — такие были его слова.

— Хорошие, — только и ответил я. — Перед смертью он стал честным с самим собой.

— Говоришь так, — посмотрел на меня Муха, — будто бы сожалеешь о его смерти.

— Я привык видеть смерть, — сказал я немного погодя. — И научился уважать ее. Чья бы она ни была.

Муха засопел.

— Не слыхал я, чтобы у парней в твоем возрасте бывали такие мысли.

— Я тоже, — сказал я, улыбнувшись.

— Ну лады, — Муха повесил автомат на плечо. — Пойдем к нашим. Расскажем, как обстоят дела, и займемся телами.

Я молча покивал. Мы неспешно зашагали вверх по холму.

Несмотря на то что по небу тянулись рваные облака, луна и не думала прятаться за ними. Она, словно один большой, блестящий глаз, сопровождала нас на пути. Помогала. Подсвечивала дорогу.

— Знаешь что, Саша, — заговорил вдруг Муха. Потом хитровато зыркнул на меня. — Есть у меня по поводу тебя какие-то мысли.

— Какие? — спросил я почти равнодушно.

— Ну, смотри сам: навыки стрелкового и рукопашного боя у тебя не чета обычному солдату. Мыслить тактически умеешь. Знаешь про какие-то вражеские операции, про которые не то что я, вряд ли командир наш знает. Забавно это как-то.

Я хмыкнул.

— Подозреваешь, что я не тот, за кого себя выдаю?

— Не знаю, — вздохнул Муха. — А что? Ты не тот, за кого себя выдаешь?

— Мы с братом родились в станице Красная, в Краснодарском крае, — с улыбкой вздохнул я. — Призвались вместе, да только попали: он в ВДВ, я в погранвойска. Вот и вся история.

— Это ты на заставе научился так воевать? — не поверил Муха.

— На заставе хорошая школа, — ответил я совершенно буднично и даже простодушно.

— Вот значит как, — старлей улыбнулся. — И про секретные вражеские операции там рассказывают каждому, кто служить туда приходит.

— Про «Пересмешник» я узнал, когда первый раз пошел в наряд в горы. Там мы столкнулись с пакистанскими спецами. Те местными прикидывались. Пытались найти проход в горах на нашу территорию.

Муха задумался.

— Что-то такое слыхал. Проходили новости, что на одной из застав каких-то, толи шпионов, толи диверсантов поймали. Уже не помню. Так это, выходит, ты поймал?

— Мы с парнями.

— И че? — Муха снова улыбнулся. — И че там было?

— Пойдем быстрей, — поторопил я. — Неохота тут торчать до утра. Быстрей дела поделаем. Ну и походу — расскажу. То была очень «веселая» история.

Старейшина Гуль-Мухаммад сжал свой тяжелый, ореховый посох до белых пальцев. Взгляд его поблекших глаз будто бы провалился в никуда, когда он услышал о смерти своего сына Харима.

Когда мы с Волковым, Мухой, муллой и капитаном Мироновым явились в его скромную, но тихую и аккуратную обитель, старик встретил нас в комнате для гостей. В гостевую комнату он вошел с трудом, но и с достоинством, как хозяин.

Гуль-Мухаммад был стар. Навскидку, я бы дал ему не меньше семидесяти пяти лет. Это был невысокий, сутуловатый и сухощавый старичок.

Он передвигался с трудом. Опирался на массивный резной посох орехового дерева, и тем не менее шел на своих ногах. Пусть и каждое движение давалось ему с явным трудом. Я бы даже сказал — с борьбой с собственным ветхим телом.