Книга Тень «Пересмешника», страница 89 – Артём Март

С этими словами я обернулся и пошел обратно к БТРу, оставив ошарашенного деда на дороге.

Не знаю, смог ли дед прочесть, что было написано в моей записке. Но, признаться, читать там было особо нечего.

Помятая бумажка содержала в себе следующие слова:

Квитанция № 1

Дата — 27 августа 1981 года.

От гр-на Мухамада (Пастух) в пользу СССР получено:

Овца: 1 (одна) шт.

Оплачено:

Терпение: 1000 (одна тысяча) единиц.

Урок гостеприимства: 1 (один) шт.

Претензий не имею.

Какое-то время мы ехали без происшествий. За бортом уже совсем стемнело.

— Ну что там, товарищ старший лейтенант? — спросил Волков, поглаживая стреноженную овцу, — не отвечают?

— Не отвечают, — нахмурившись, Муха оторвал гарнитуру от уха, — помехи какие-то.

Он глянул на часы. Добавил:

— Хотя мы уже час как вошли в радиус. Связь уже должна наладиться. Да только помехи какие-то.

— Дайте послушать, — сказал я.

Муха передал мне рацию. Я прислушался к эфиру. Лишь шум статики был мне ответом.

— Может, глушат? — сосредоточенно спросил Муха.

— Может, глушат, — ответил я, возвращая ему гарнитуру.

— «Ветер два»! Говорит «Ветер один» На связь! — снова попытался Муха. Потом прислушался.

Вдруг его лицо вытянулось. Он улыбнулся.

— Вроде вышли. Но связь не к черту. Ниче не слышно, но что-то говорят. «Ветер два», это «Ветер один», не слышу вас! Повторите, не слышу вас!

Муха снова прислушался.

— Фуф… — выдохнул Волков, — я уж думал, что у них чего случилось…

Муха остановил Волкова жестом. Потом вдруг нахмурился. Глянул на меня.

— Слышу чужую речь, — сказал он. — Говорят не по-русски.

— На Дари? — спросил напрягшийся Волков.

Муха ничего ему не ответил, только сильнее прислушался, заткнув свободное ухо, чтобы оградиться от шума двигателей.

Все молчали. Ждали, что скажет Муха.

— По-английски говорят, — с изумлением протянул старлей. — Че за черт? Поймали какой-то посторонний сигнал, что ли? Или мож я уже того… Ку-ку…

— Дайте-ка… — протянул я руку.

Муха медленно передал мне гарнитуру. Я прислушался.

И действительно, сквозь статику и шум помех я услышал приглушенные, едва слышимые разговоры на английском языке.

Да только сквозь тихие иностранные голоса я услышал еще кое-что — далекое бубнение на русском и даже смех.

Тогда, недолго думая, я крикнул в микрофон первое, что пришло мне в голову:

— Рота, подъем!

Признаться, на особый результат я не рассчитывал, даже скорее крикнул на удачу. И тем не менее эффект оказался немедленным. Практически тут же на том конце началось зверское копошение. Что-то бухнуло, что-то грохнуло. Послышались шёпотки, а потом и голоса:

— Ой, мамочки… Я ж на «ЗЧ» перевел…

— Да ничерта не перевел ты… Вон! Гляди!

— Сука…

— «Ветер два», что у вас за безобразие в эфире? — строго сказал я, добавив в голос офицерского тона.

— «Ветер один», это «Ветер два». Ждали, когда выйдете на связь. За время несения службы чрезвычайных ситуаций не было. Как слышно? Прием.

— Вышли? — спросил Волков несколько удивленно.

Муха нахмурился. Проговорил мне:

— Че у них за черт творится?

— «Ветер два», — продолжил я, — что за посторонний шум в эфире? Что за голоса? Повторяю: слышу посторонний шум в эфире. Прием.

Несколько мгновений в гарнитуре было тихо. Потом с «Ландыша» наконец вышли на связь:

— У нас все чисто, «Ветер один». Никаких посторонних голосов. Возможно, помехи, или сигнал чужой поймали. Прием.