Книга В гнезде "Пересмешника", страница 121 – Артём Март

— Видел самого Аль-Асиха… Горного Барнса!

Командиры моджахедов переглянулись.

— Где? — отрывисто бросил Турсан-Ага.

— Ущелье в часе пути отсюда! На его дне, на тропе! Он был с шурави! Часть из них затаились наверху, а Аль-Асих говорил с одним из них!

Сахибзад непонимающе нахмурился. Турсан-Ага, казалось, наоборот, обрадовался этой новости:

— Говорил с шурави⁈ Этот… Этот пакистанский пёс что? Предатель⁈ Видит Аллах, я знал! Знал, что его безумие рано или поздно приведёт его в стан безбожников! Это был лишь вопрос времени! Это был лишь…

— Нет! — запротестовал разведчик, — я… Я не поверил своим глазам!

— Что ты видел? — Сахибзад подался вперёд, а слова свои проговорил тоном ещё более требовательным, чем Турсан-Ага до этого.

— Они разговаривали… А потом… Потом шурави выстрелил Асиху в ноги! Дважды! Да вдобавок избил прикладом, погрузил на осла и повёз к своему лагерю!

Полевые командиры снова переглянулись. Однако Сахибзад на этот раз встал.

Турсану-Аге показалось, что, пока торговец поднимался со своего камня, на его лице поочерёдно сменились несколько выражений. Всё началось с ошеломлённого неверия, перетекшего в довольное злорадство и наконец сменившееся холодной решимостью.

Он было потянулся к шраму, чтобы снова потереть его. Однако замер. Вместо этого опустился и взял свой автомат.

— Ты уверен в том, что видел? — спросил Сахибзад.

Турсан-Ага расплылся в довольной ухмылке, когда заметил злой огонёк, заплескавший в глазах Сахибзада.

— Да! Да, господин! Пусть Аллах уронит меня в самые тёмные закаулки ада, если я вру!

Сахибзад хмыкнул.

— Так падает тигр, попавший в капкан, расставленный для зайца, — проговорил он.

Турсан-Ага тихо, но злобно рассмеялся.

— Напомни, дорогой друг Турсан-Ага, — Сахибзад повесил автомат на плечо, — какое время для нападения ты считаешь наиболее удачным? И где ты собирался расставить миномёты?

Когда я спустился в тесную утробу БТРа, почти сразу почувствовал на себе взгляд Аль-Асифа.

Под броней места было немного. Тусклый свет желтоватых лампочек освещал десантный отсек.

Внутри бронемашины, даже несмотря на то, что часть люков открыли, господствовала гремучая смесь запахов. Дух моторного масла и топлива смешался с въевшимся, казалось, в сам корпус машины, запахом застарелого человеческого пота. Вишенкой на торте был солоноватый запах сырого металла.

Асиф сидел на лавке. Он сгорбился под скатом корпуса, а руки ему крепко связали веревкой. Приладили его куда-то под сидение. Привязали, видимо, к какой-то арматурине.

Через места от Аль-Асифа сидели часовые — Звяга с Бычкой. Они молчали, держа автоматы как можно дальше от Асифа и как можно ближе к себе. Боялись, что загадочный «Джинн» может что-то выкинуть.

Асиф был угрюм. Часовые тоже.

Я уселся на лавку перед Аль-Асифом. Сдвинул ноги в сторону, чтобы дать места Мухе.

Старлей спустился следом. Уселся рядом со мной и мрачно уставился на Аль-Асифа.

— Значит, вон он, наш «старик», — сказал он холодно. — Живой еще. А я думал — кровью истечешь и ласты склеишь.

К слову, раны Асифа оказались не такими серьезными, как могло показаться. Стопу пуля перемолола неплохо, но голень осталась цела. Пуля разорвала мягкие ткани, не повредив кости.

По своему обыкновению многословный Аль-Асиф ничего не ответил Мухе. Только уставился на него волком. Я понимал — он сломлен. Но разговорить его было необходимо.