Книга В гнезде "Пересмешника", страница 30 – Артём Март

— Ещё раз назовёшь меня предателем, — глаза Димы зло блеснули в темноте, — я тебе в рожу дам. Понял?

— Чего? — Суворов прыснул. — Чего сказал?

— Тихо, братцы, — напрягся Чесноков. — Селихов приказал сидеть тихо.

— Ану-ка, повтори, что сказал? — Суворов, невзирая на замечание Чеснокова, поднялся.

— Что слышал… — Ткаченко тоже медленно встал со своего места, — Может, я и трус, может, и предатель, но сейчас я помочь хочу. Выбраться хочу. А ты меня всё задираешь. Зачем, а?

— Да потому что не доверяю, — сказал Суворов, приближаясь к Ткаченко, — потому что кто раз предал — всегда предаст. Ясно тебе?

— Мужики… Вы че, как в детском саду? — настороженно поднялся и Чесноков.

Белых, почувствовав напряжение между бойцами, заволновался, снова принялся раскачиваться из стороны в сторону.

— А мне кажется, ты не поэтому до меня докапываешься, — отрезал Ткаченко. — А потому, что и сам бы к душманам пошёл! Все помнят, что ты Комолову сказал!

Суворова словно током прошибло. Он застыл на месте, нервно разминая рукоять ножа, который хранил теперь за кушаком, сделанным из душманской штанины, чтобы подвязать китель.

— Так… Так тихо вам, прекратить цирк, — строго сказал Чесноков, норовя встать между Ткаченко и Суворовым.

Он не успел.

Суворов бросился на Диму быстро, беззвучно, как служебный пёс, которому дали команду «Фас».

Он тут же схватил Ткаченко за одежду и стал беспощадно бить.

Ткаченко глухо застонал, закрываясь от града беспорядочных ударов.

— Э! Э! — заорал Чесноков и кинулся на Суворова.

Когда попытался оттащить его, то немедленно схлопотал локтем в нос. Суворов, поглощённый яростью, казалось, на полном инстинкте ударил Васю.

Чесноков пошатнулся, схватился за лицо, споткнулся об Игоря Белых и рухнул на землю.

— Уйди! Уйди от меня! — крикнул Ткаченко.

Воспользовавшись тем, что Суворов отвлёкся, он вырвался из крепкой хватки его руки и бросился бежать в правый, длинный туннель, ведущий к бойницам.

— Сучий потрох… — зло прорычал Суворов, вытирая от крови оцарапанную Димиными ногтями щёку, — падонок…

А потом он вытянул из ножен душманский нож и быстро побежал вслед за Ткаченко.

* * *

— Их там двое всего, на выходе-то, — шепнул мне Бычка, когда мы возвращались обратно, — но место неудобное. Сдюжим?

— Сдюжим, если сделаем всё правильно. Но прорываться надо будет всеми силами, — сказал я.

Спустя мгновение я услышал впереди по туннелю какие-то крики и возню.

— С-сука… — протянул Бычка, — неужто наших нашли⁈

— За мной… — тут же скомандовал я, срываясь на бег.

Мы с Бычкой, невзирая на боль в измученных ступнях, пустились по туннелю бегом. На ходу перехватили автоматы, передёрнули затворы.

Темнота, разгоняемая лампой, что нёс Бычка, будто бы загустела, когда впереди я увидел слабый отсвет лампы остальной группы.

Мы ворвались в грот.

Первым, что я увидел, был растерянный Смыкало, стоящий над Чесноковым.

Мехвод глянул на меня. Я заметил, что всё его лицо, пониже носа, чёрное от крови.

— Женя сбрендил… — отплевываясь, сказал Вася, — он Диму в туннель погнал. Догонит — убьёт…

— А ты куда смотрел⁈ — зло рыкнул Бычка на Смыкало.

— Так я ж это… Я ж отходил… — только развёл руками тот.

— Бычка — за мной, — скомандовал я, — остальным — ждать здесь.

Вместе мы тут же помчались в длинный туннель.