Книга В гнезде "Пересмешника", страница 50 – Артём Март

— Зачем рисковать, Шахин? — вдруг снова подал голос Муаллим-и-Дин.

Шахин обернулся сквозь боль в ноге. Посмотрел на проповедника, сидевшего под стеной туннеля в окружении своих охранников.

У его ног стояла керосиновая лампа. В ее свете на лице проповедника играли тени. Делали Муаллима таинственным и даже зловещим. Придавали ему ореол какой-то сакральности. Будто бы этот человек точно знает, что делать и куда идти. Словно сам Всевышний нашептывает ему направление пути.

Впрочем, это чувство возникло в душе Шахина лишь на мгновение. Прагматичный и не очень верующий солдат тут же выкинул такие мысли о проповеднике из головы.

— Я вижу, ты в отчаянии, — проповедник поднял голову. Посмотрел на Шахина. От этого тени под его глазами стали, казалось, еще темнее. — Ты торопишься. Нервничаешь. Обстоятельства давят на тебя…

Муаллим указал взглядом на его раненную ногу. Шахин инстинктивно ощупал влажную повязку под исколотой ножом штаниной.

— Ты уже не надеешься свершить свою месть лично, — покачал головой Муаллим. — Теперь ты думаешь, что если этот Селихов просто умрет, уже это даст твоей душе хоть какое-то облегчение.

Шахин не выдал удивления.

Он искренне не понимал, каким образом проповедник угадал его мысли. Казалось, он просто забрался в голову Шахину и выдернул оттуда все его переживания. А потом немилосердно излил их прямо на пакистанца.

«Он проницательный человек. Стоит это признать, — подумал Шахин. — Даже слишком проницательный».

— Так может, дорогой Шахин, — проповедник с трудом, тяжело поднялся. — Может, ты все же разрешишь мне поговорить с этими шурави?

— И что это даст? — вопросительно кивнул Шахин.

— Это даст тебе воплотить свою месть, — Муаллим улыбнулся. — Ты сможешь убить Селихова сам. Своими собственными руками.

Пакистанец рефлекторно оскалился, показал проповеднику зубы.

— Не говори ерунды! Тебя просто застрелят — вот чего ты добьешься.

— Они напуганы, — сказал Муаллим, приближаясь. — Они устали. Они изранены и разобщены. Стоит лишь поманить их одним только намеком на надежду выжить, и они сделают все сами.

— Ты думаешь, они просто так выдадут нам Селихова? — с напором спросил Шахин, но в его голосе прозвучала робкая нотка сомнений.

Он даже сам заметил это и устыдился перед самим собой. Шахин не смог скрыть свои чувства. Это был прокол.

— Если знать, куда надавить, — кивнул Муаллим. — Эти люди разобщены.

— Что-то… — Шахин прищурился, — что-то мне они не показались разобщенными. Они умудрились отбить две атаки.

— Шурави бывают хорошими войнами, — Муаллим снова покивал, но теперь с каким-то пониманием. Даже сочувствием.

Шахину захотелось поморщиться. Но на этот раз он удержался от проявления своих эмоций.

— Ярче всего об этом говорит тот случай, когда двое пленников хотели убить друг друга, но попались тебе, — проповедник ухмыльнулся. — Уверяю тебя, Шахин, пусть внешне они кажутся сплоченными. Кажутся сильными врагами, но внутри их группы царят разлад и смятение. Одни ненавидят других за то, что те сдались нам. А другие, в свою очередь — первых. Потому что знают — они стояли до конца и попались нам только с боем.

Шахин засомневался.

Слова проповедника показались ему убедительными. Хотя пакистанец быстро признался самому себе, что это обстоятельство очень его нервирует. Проповедник казался излишне проницательным.