Книга В гнезде "Пересмешника", страница 83 – Артём Март

— Не очень-то удачно, — сказал Щеглов, с укоризной посмотрев на Бульбашова.

— Сложно агитировать против того, что собственными глазами видал, — попытался понуро оправдаться тот.

— Так и что? — насупился Муха, незрелый, мальчишеский скепсис которого, казалось, напрочь отшибла сказочка замполита. — Правда, думаете, чертовщина какая-то?

— Мне кажется… — начал было Бульбашов, но его перебил начзаставы.

— Я ничего не думаю, — покачал головой Стаканов. — Отношусь к ситуации с сугубо практической точки зрения. А практическая точка зрения такова — в Темняке мы слепы. А двое бойцов пропали без вести. Все.

— И все же… все же кое-что странное в этом есть… — подрагивающим, неуверенным и несколько стыдливым тоном начал Бульбашов. — Что-то…

Он вздрогнул, когда чайник на плитке закипел и принялся свистеть во весь носик. Замполит поспешил снять его с огня.

— Что-то мистическое? — спросил у него Муха.

Замполит не ответил, занятый заваркой чая.

В землянке загустела тишина. Никто из командования заставы, казалось, тоже не спешил отвечать на Мухин вопрос. Была ли причина в нерешительности офицеров, или же в том, что все они наверняка были коммунистами-материалистами, я не знал. Зато предполагал кое-что другое.

— Сдается мне, — начал я, обратив на себя всеобщее внимание, — сдается мне, нету тут ничего мистического.

Муха уставился на меня, совсем по-детски округлив глаза. Стаканов кашлянул. Отпил воды из своей кружки. Щеглов почему-то нахмурился. Даже Бульбашов, хлопотавший с чаем, на миг замер, звякнув заварником.

— Пусть даже на первый взгляд так и может показаться, — докончил я.

— Говоришь так, старший сержнат, — Стаканов искривил губы, — будто бы знаешь что это такое может быть.

— Есть идеи, товарищ старший лейтенант.

— Ну тогда, — Стаканов вздохнул, — ну тогда, чего уж там. Поделись, Селихов.

— Слыхал я пару забавных историй от знакомых солдат и офицеров, — слукавил я. Ну или почти слукавил.

Всё потому, что одна из этих историй произошла лично со мной и моими парнями. Правда, в прошлой моей жизни.

Я сделал небольшую паузу. Офицеры, казалось, не стремились вставить своё слово относительно моего «от знакомых солдат и офицеров».

Стаканов просто смотрел на меня, весь обратившись во внимание. Бульбашов хлопотал с чаем — нёс нам с Мухой исходившие паром алюминиевые кружки. Щеглов же, державшийся в тени, и потому, решивший, видимо, что за ним никто не смотрит, ковырялся ногтем в зубах.

Муха просто молчал.

— Голь же она как. Она на выдумки хитра, — продолжил я. — Допустим, однажды слышал такую: вроде как один из местных нашим докладывал… Уж не помню, кому именно. Что в каком-то ущелье джинн завёлся.

Услышав слово «джинн», Стаканов хмыкнул.

— И, вроде как, джинн этот, по рассказам афганца, «ворует свет». Зайдёшь в ущелье с факелом, и тут бах! Свет с него сбивает. Как ветром, — я задумался. — Как там он говорил? «Джинн набрасывает на мир чёрное покрывало, да такое, что ничего не видать, а потом его воины нападают на наших». Это, конечно, не точная цитата. Но суть я передал.

— А можно поподробнее? — вклинился вдруг Бульбашов, приготовив помятую тетрадь и карандаш, — не помните?

— Не помню, товарищ младший лейтенант, — ответил ему я. — Но никакой это, в конечном итоге, оказался не джинн.