Книга Меж двух огней, страница 7 – Артём Март

«Сила не в том, чтобы просто ударить, — сказал тогда отец, — сила в том, чтобы отнять жизнь и остаться спокойным».

Так сказал он, когда отдал Каифану нож.

А потом повел его во двор, к козленку.

Когда Каифан понял, что хочет от него отец, то потерял дар речи.

«Сегодня ты должен стать мужчиной, Каифан, — сказал отец. — Обязан».

Каифан мешкал.

Тогда отец сказал ему, что если он дрогнет, то сегодня будет ночевать в конуре.

Каифан не дрогнул.

Когда Каифан вырос, его ждала военная карьера.

Молодой мужчина блестяще окончил военную академию в Какооле.

Учителя и инструкторы хвалили его выдающиеся способности в тактике, маскировке и ближнем бою. А еще — боялись его. Боялись холодной, почти научной жестокости, которую проявлял Каифан в учениях и на тренировках.

— Зачем ты сломал руку Мустафе Хабизу? — ругал его капитан-воспитатель после одного инцидента, который казался Каифану малозначительным, — это тренировочный поединок, не бой насмерть! Ты мог победить иначе!

— Я хотел проверить, — ответил тогда Каифан Али Хан.

— Проверить что?

— Останусь ли я спокойным.

Он остался.

В момент, когда у юного курсанта Хабиза трещали кости, сердце Каифана даже не ускорило свой бег.

После академии Али Хан был зачислен в элитное подразделение спецназначения CCG Пакистанской армии.

Боевое крещение наступило быстро, уже в семьдесят первом году.

В Бангладеше вспыхнула война за независимость. Каифана отправили туда.

Его подразделение занималось ликвидацией беглых бенгальских националистов и индийских агентов.

И в своем деле Каифан добился невероятных успехов.

Он разрабатывал новые тактики. Новые методики допросов. Новые способы пыток. И каждая его идея казалась молодому Каифану гениальной. Такой, которую только он и сможет воплотить в жизнь. Но была и обратная сторона медали — сослуживцы стали отдаляться от молодого офицера. Посматривать на него косо. Шептаться за спиной. Начальство нередко осуждало его подход. Находило его «избыточным». Каифан не понимал почему.

В семьдесят третьем его перебросили в Белуджистан, подавлять сепаратистское движение, поднимавшееся в тех местах. Опасность поджидала везде: сидела в каждой пыльной деревне, таилась в каждом каменистом ущелье. Иной раз даже женщины, стоило отвернуться, норовили ударить ножом в спину. Именно здесь Каифан Али Хан и получил свое прозвище. Здесь он стал Аль-Асихом. Стал Львом.

Однажды его и его людей отправили в один непокорный кишлак, название которого Аль-Асих давно позабыл. Там, чтобы разобраться с сопротивлением, Каифану пришлось уничтожить несколько семей. Убиты были все: женщины, старики, дети.

«Остановитесь! Остановитесь, Капитан! — кричал ему хафильдар одного из его отделений, унтер по имени Ашир Башари, — это же старик! Немощный старик!»

«Этот немощный старик достанет из подпола винтовку и выстрелит тебе в спину при первой же возможности» — ответил ему тогда Каифан.

Многие солдаты Каифана проявили настоящую Силу в той кампании. Но Ашир Башари оказался слабым. Он испугался Силы. Не выдержал ее истинного лица и доложил командованию о том, что было в том кишлаке.

В семьдесят пятом Каифана взяли под стражу и стали судить. Его ждали трибунал и петля. Каифан понимал, за что его судят. Понимал, что слабые люди, которых вокруг было абсолютное большинство, боялись Силы. Называли одно из ее проеявлений «военными преступлениями».