Книга Операция "Янус-1", страница 110 – Артём Март

— В общем… Бывай. Может, еще увидимся.

— Бывай. Служи хорошо.

Приблизился Андро Геворкадзе. Он открыл было рот, даже набрал воздуха в грудь, но вдруг тоже осекся и ничего не сказал. Вместо этого сержант махнул рукой и полез ко мне брататься.

— Давай, Сашка. Удачи тебе там, — только и сказал он, когда мы расцепились.

— И тебе, Андро. И хомяку твоему, — хмыкнул я.

Андро хохотнул.

— Ага, — выдал он, негромко добавив что-то на грузинском.

Я украдкой глянул на Самсонова. Сержант держался несколько особняком. Отставал от остальных на два шага. Он нашел в себе силы прийти, но казалось, не решался приблизиться.

— Давай, Гриша, — махнул я ему рукой. — Легкой службы!

Самсонов вдруг весь напрягся. Стиснул и губы, и зубы так, что мне показалось, я расслышал, как скрипнуло. А потом сержант внезапно вытянулся в струнку и… отдал мне честь.

— О-о-о-о… — весело и смешливо затянули погранцы.

— Официальный какой! — рассмеялся Махоркин.

— Ты ему еще рапорт прощальный напиши. Отчитайся о том, как сильно горевать по другу и товарищу будешь, — язвительно заметил Пчеловодов.

— Да идите вы в баню… — смутился Самсонов, — вы…

Он замер. Остальные погранцы, скорые на подколки, тоже вдруг застыли без движения. Все потому, что и Гриша Самсонов, и остальные увидели, как я тоже взял под козырек в ответ на жест сержанта.

А потом раздался гудок клаксона «Шишиги». А за ним и ругань Мухи:

— Чего распелся, а⁈ Не видишь, товарища провожаем! Жди сколько надо!

Из окошка водительской двери, под которой Муха болтал о чем-то с сержантом-старшим наряда, прибывшим на «Шишиге», выглянул ефрейтор-водитель с обиженным лицом.

— Товарищ старший лейтенант! — пожаловался он, — у нас же время! Мы ж не только вашего везем!

— Молчи, Сережа, — поморщился старший наряда, — ничего…

— Отставить, — строго сказал Муха. — Ладно. Щас двинем. Давайте, две минуты еще.

Муха энергично зашагал к нам. Застыл лицом к лицу со мной.

— Письмо не забыл? — строго спросил он.

— Все перепроверяешь? — улыбнулся я в ответ.

По-командирски строгое лицо Мухи вдруг помягчало.

— Ладно, извиняй, Саня. Привычка.

— Ничего.

— Ну… — Муха нахмурился. Лицо у него сделалось такое, будто он сердится.

Старлей зыкнул на бойцов, стоявших у меня за спиной, и те едва удержались от того, чтобы отступить на шаг. Самсонов и вовсе не удержался.

— Не умеешь ты прощаться, Боря, — сказал я добродушно.

Старший лейтенант Борис Муха, командир разведвзвода четвертой ММГ Московского погранотряда, вдруг едва заметно улыбнулся.

— И правда, Саня, — сказал он, протягивая мне руку, — не умею. А потому и не стану. До встречи, Селихов.

* * *

Два месяца спустя…

— Да, слушаю, — полковник Журавлев жестом приказал капитану КГБ Орлову подождать.

Орлов недовольно, но так, чтобы начальник не заметил, засопел. Сидя в кресле у стола полковника с длинной, приставной столешницей для совещаний, терпеливо закрутил мельницу большими пальцами.

— И как? — сурово спросил Журавлев, сжимая трубку телефонного аппарата толстопалой, грубой рукой рабочего, — нет?

В достаточно просторном кабинете начальника Особого отдела округа было душновато. Натопили неслабо. Желтый свет плафонов поигрывал на лаковом столе бликами. Пахло нафталином, бумагой и лаком для мебели.

Орлов некоторое время рассматривал портрет Брежнева, висевший за спиной усатого, с широким, но будто бы вырубленным из камня лицом полковника.