Книга Операция "Янус-1", страница 34 – Артём Март

Когда не получилось и это, настроение Стоуна, и так откровенно паршивое, ухудшилось еще сильнее.

Когда они поднимались по склону, когда Селихов нес своего товарища на плечах, Стоуну несколько раз приходила дурная мысль — броситься на Селихова. Столкнуть его с горы, пока руки советского солдата заняты, а сам он несет полумертвого товарища.

Желание было столь сильно, что в порыве эмоций Стоун несколько раз оборачивался, чтобы напасть. Ему казалось, что вот-вот он совершит задуманное.

Но каждый раз он встречался с его взглядом. И порыв к борьбе превращался в невинное движение — обычный полуоборот корпуса. Движение, подходившее больше не опытному агенту ЦРУ, а ребенку, боящемуся оторваться достаточно далеко от неусыпно следящего за ним отца.

И каждый раз это задевало самолюбие Стоуна.

Однако больше всего на свете Стоун привык прислушиваться к двум вещам: гласу рассудка и инстинкту самосохранения. И если первый твердил лишний раз не дергаться, то второй просто кричал об опасности.

Стоун послушался их и в этот раз. Не стал ничего предпринимать.

Понимал он так же и то, что в одиночку ему вряд ли выбраться живым.

Время упущено. Спустись он вниз, к той расщелине, наверняка наткнется на повстанцев, которые могли догадаться, куда он хочет пойти. Впрочем, он мог нарваться на них и случайно. И не известно, что хуже: попасть к бандитам или же в лапы КГБ.

Тогда Стоун принял единственное, как ему казалось, наиболее верное решение в данной ситуации.

«Мы с тобой сейчас в одной лодке, Селихов, — подумал Уильям, — совершенно точно в одной. Так почему бы мне не использовать тебя? Почему бы не спастись с твоей помощью? А потом — импровизировать. Дождаться удачного момента и сделать следующий ход. Но ход продуманный и хитрый. А еще — очень точный».

Ведь, как правильно заметил Селихов: «Удача любит смелых». И Стоун не раз на собственной шкуре убедился в правдивости девиза морской пехоты США, которой в молодости отдал немало лет. Убедился в тяжелых боях внутри джунглей Вьетнама, Лаоса и Камбоджи.

— Вон туда, — из собственных мыслей Стоуна вырвал голос Селихова. Голос холодный, полный не терпящего неподчинения тона. — Идем туда. Там сделаем привал.

* * *

Мы вышли к укрытию не сразу.

Сначала склон стал чуть положе, и под ногами начали попадаться камни — слишком правильной формы, чтобы родиться таковыми на этой горе. К ним, к этим грубым «кирпичам», явно приложил руку человек.

Потом я разглядел в сером, все еще стоявшем тут тумане контур, напоминавший сломанную челюсть гиганта: остатки стены из темного, почти черного плитняка.

«Караван-сарай», — мелькнуло у меня в голове.

— Вон туда, — сказал я американцу, — идем туда. Там сделаем привал.

К моему удивлению, которого я, впрочем, как обычно не выдал, Стоун не стал спорить. Он даже никак не прокомментировал мое решение. А лишь послушно повернул в сторону каменных зубцов.

Признаюсь, это меня насторожило.

Место, в которое мы пришли, не было укрытием. Скорее — это скелет, оставшийся от него.

От времени и, может, от снарядов, что разрывались здесь в какую-нибудь из старинных войн, строение развалилось на груды щебня, камней и кирпичей. От него остались только фундамент и несколько уцелевших углов. Да и то отличить их от скал можно было лишь тогда, когда подойдешь достаточно близко.