Книга В погоне за камнем, страница 71 – Артём Март

— Чего хотели, товарищ прапорщик? — спросил он, глядя куда-то в сторону стрельбища.

— Как рука? — я надел часы на руку, не глядя на него. — Отходит?

Фокс хмыкнул неловко.

— Отходит. Сегодня утром даже в стрельбах участвовал. С автоматом потянет, с плеткой пожиже будет. Рука дрожит, а после выстрела в руку болью отдаёт.

Он казался напряжённым. Посматривал на меня с лёгкой недоверчивостью и недоумением. Молодец, чувствует, что я позвал его не про рану поинтересоваться. Работает у бойца чуйка. Всё же не зря снайпером поставили.

— До свадьбы заживёт, — сказал я, уставившись на небо и прищурившись.

— Да уж должно, — робко улыбнулся он.

— А ты, Тём, я смотрю, давно тут? — спросил я, повременив и как бы невзначай. — Ещё при Пожидаеве начинал?

Фокс дёрнулся. Чуть заметно, но я уловил. Пальцы его чуть сжали колено.

— При нём, — ответил он нехотя. — Он тут давно сидел. Служил ещё в сводном. Ещё когда здесь не было никакой заставы, а только чистое поле. А меня сюда десять месяцев назад перевели.

— Расскажи, что за человек был, — я поправил фуражку, посмотрел на него. — А то в бумагах сухо всё. Родился, служил, погиб при исполнении. А какой он был — ни слова.

Фокс молчал долго. Смотрел куда-то в землю, на рыжую пыль, на свои сапоги. Потом заговорил — тихо, неохотно, будто каждое слово приходилось вытаскивать клещами.

— Ну… службист был. Всё по инструкции. Каждую гильзу учитывал. Каждый паёк считал. Это правильно, наверное… Но мелочный. — Он поднял голову, посмотрел на меня мельком и снова уставился в землю. — Любил указывать, где кому стоять. Чтоб всё по дисциплине. Только сам он этой дисциплины не сильно-то придерживался. И бойцы это видали.

Он немного помолчал, случайно пнул ведро, когда сдвинул ногу. Потом поправил его.

— Но не трус был. Воевал наравне со всеми, — Лисов помрачнел. Потом угрюмо засопел. — Разве что Горохова побаивался…

— Что Горохов? — спросил я, не меняя тона.

— Да ничего. Не ладили они. Уж не знаю, с чего это пошло. Дима никогда не рассказывал. Но догадаться несложно. Сами знаете, какой у Горохова характер.

— Пожидаев попытался его строить, да не вышло, — догадался я.

— Примерно так, — кивнул Фокс. — И когда Пожидаев понял, что строить Диму — гиблое дело, стал пакостить. А по официальной линии пойти боялся. Знал, что начальство будет за Горохова. Он же боевой командир отделения. Эффективный.

— Пакостить? — спросил я, припоминая, что мне на этот счёт рассказывал Чеботарёв в мой первый день на заставе.

— Угу… — Фокс покивал. — Пожидаев то пайки нашему отделению урежет, то заявку на обмундирование потеряет, то ещё что-нибудь по мелочи. А в открытую не лез. Боялся.

На несколько мгновений снайпер вдруг замолчал. Потом глянул на меня:

— А вы чего про него спрашиваете? Вы Димку не боитесь. Все это знают. А если думаете… Думаете, что он может что-то сделать…

— Тогда, в прошлый раз, ты сказал, что он не убийца, — перебил я Фокса.

Тот замолчал. Поджал губы. Сглотнул.

— Как Пожидаев погиб, Тёма? — спросил наконец я.

Фокс весь подобрался. Плечи его поднялись, он отодвинулся от меня чуть дальше. Зыркнул на бойцов, сидевших неподалёку.

Я проследил за его взглядом.

— Короче, тада сын у бати и спрашивает, — один из них, парень с позывным Шнур, затягивал анекдот. Остальные, растянувшись в улыбках, слушали. — «Бать, мне жениться или в армию пойти?» Ну а батя ему: «Ну, если женишься, тада всё. Труба».