Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 103 – Артём Март

— Бок… смотри бок… — шептал кто-то совсем рядом. Голос тихий, хрипловатый. Какой-то шелестящий, как у бойца с позывным Фокс, которого я знал когда-то давно. В прошлой моей жизни.

— Сука… Вижу. Кровь еще сочится, надо тампонировать…

Я попытался вдохнуть. Не вышло.

Вместо воздуха в грудь вошла боль.

Мысль мелькнула — короткая, чужая: «живой».

И тут же ушла.

* * *

Пыль стояла столбом.

Сухая, тёплая, по-кубански летняя. Она липла к лицу и губам.

Я уже дрался. Сам не помню, из-за чего. Кто-то что-то сказал, кто-то кого-то толкнул — и понеслось. Кулаки, крики, чумазые, мальчишеские лица вокруг. Лица злые, оскаленные, как у щенков-подростков, устроивших свару.

Я ударил одного. Он отшатнулся. Второй полез сбоку.

Саша стоял чуть в стороне. Я видел его краем глаза — он не лез. Смотрел ровно так же, как и всегда, когда вокруг меня завертится. А вертелось часто. В школе было много мальчишек с характером.

— Не лезь, — сказал я ему, кажется. А может быть, просто подумал, чтобы он не лез.

А потом кто-то меня схватил сзади, и я пошатнулся. И в этот момент Саша двинулся.

Без крика. Без слов. Просто влетел в эту кучу, как будто его туда втянули.

И сразу стало легче.

Потому что мы были вдвоём.

* * *

— Держи его, Клещ… да держи ты, мля! Видишь? Вырывается!..

— Да держу-держу… От зараза… Едва живой, а всё равно упирается… От прапор, харя твердолобая…

— Упирается, значит выживет.

— А куда ему деваться?

— Кровь… твою мать… Крови сколько…

Меня перевернули.

Я понял это не сразу — боль пришла раньше. В боку словно расковыряли всё заново. Горячо стало. Слишком горячо.

Я открыл рот. Не чтобы закричать — просто потому что иначе не получалось. Воздуха всё так же не было.

— Тихо… тихо…

— Живой он… держится… Пихта, глаз у него хоть цел? Глянь.

— Дайте чем подсветить.

На миг я почувствовал чьи-то холодные пальцы на лице. Потом, сквозь непроглядную тьму проступило пятно света. Оно появилось на пару мгновений и так же быстро исчезло.

— Цел, нормально всё. Но шрам, кажись, останется.

— Да бог с ним… Со шрамом…

— От сука… Ты посмотри на этих духов… — сказал кто-то и осекся. — Это он их один? Ножом?

— Не отвлекайся, Клещ. Дай еще ИПП.

* * *

Мы сидели на корточках за сараем.

Тени уже длинные, вечер.

У меня губа разбита, кровь подсохла. У Саши — нос. Он всё время смешно шмыгал им, пытаясь избавиться от запёкшейся в носу крови. Морщился.

— Это ты начал, — сказал он. — Ну зачем ты к Ливанову полез? Что, не знаешь, какой он, этот Ливанов?

— Да иди ты… — ответил я.

Он посмотрел на меня, потом отвернулся.

Из-за угла вышел наш дед. Вышел так, будто нас и искал. И увидел обоих. Побитых. И как заорет, мол, опять я за своё. Опять мол, побил соседского мальчишку Ваню Ливанова. Мол, родители уважаемые люди в станице, а я себя как шантропа веду. Не чета младшему брату, который молодец и отличник. А я, вы посмотрите, и его в свои делишки втягиваю.

Я уже открыл рот, чтобы оправдаться, по-мальчишески. Перед человеком, которого знал, любил и уважал.

Саша ответил ему раньше:

— Это я всё начал, деда. А Пашка… Пашка на них из-за меня полез. Чтобы заступиться.

Я повернулся к нему. Посмотрел полными удивления глазами. А Сашка на меня не смотрел. Он просто сказал это — и всё.

Дед начал ругать нас обоих.

А мне вдруг стало… спокойно. Как будто так и должно быть.