Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 4 – Артём Март

С нашей стороны, из-за БТР, тоже стал раздаваться близкий, гулкий треск автоматных очередей.

— Давай в тень! — закричал я, когда пуля взметнула фонтанчик дорожной пыли в метре от меня. — Отходим! Бегом! Огонь светит! Мы тут как на ладони!

С этими словами я вскочил и ринулся в темноту. Сквозь нарастающий гул завязавшегося огневого боя я только и успел услышать громкое гороховское: «Вот млять!» — прежде чем он бросился вслед за мной.

Вместе мы рванулись в сторону, в темноту. Туда, где свет огня уже не должен был четко подсвечивать наши силуэты на фоне БТР.

Из-за дувала продолжался огонь. А потом, провожая нас, раздалась протяжная, бестолковая очередь. Я не оборачивался, но дал бы руку на отсечение, что ни одна пуля из нее не легла даже и близко рядом с нами.

— Туда! К насыпи! — крикнул я.

Когда мы забежали за лобовую броню БТР, я увидел, как на дороге и за насыпью маячат тени.

— Не стрелять! — заорал вдруг кто-то из гороховских. — Наши, наши бегут! Зацепишь!

Огонь с того фланга прекратился, и мы с Гороховым, один за другим, нырнули за насыпь.

Пули тут же взвыли над головой. Огонь вели откуда-то справа. Враг старался обойти и устроиться так, чтобы большая бронемашина не мешала им видеть нас.

Я лег за насыпью, вжимаясь в остывающую за ночь землю, и короткими, экономными очередями принялся отвечать на стрельбу из темноты. Рядом, тяжело дыша, зло, сквозь зубы матерясь, лупил куда-то в сторону кишлака Горохов. Автомат у него ходил ходуном, и казалось, будто дело не в отдаче. Будто Горохов сам зло трясет свое оружие, чтобы заставить АК выплюнуть как можно больше патронов.

Но мы вывернулись. Вернулись на свои позиции, и теперь от противника нас отделяла дорога и горящая бронемашина. Правда, был и минус. Свет от огня не давал разглядеть ничего, кроме дульных вспышек. Правда, эта проблема наверняка преследовала не одних нас. Духам тоже не получится ничего разглядеть.

— Падлы какие! — крикнул Клещ и разрядил свой АК в зашедших справа духов.

Их видно не было. Лишь дульные вспышки мерцали теперь там, где раньше их и в помине не было.

В паузе, когда я перезаряжался, то глянул на Горохова. В темноте лица не разобрать, только силуэт — широкие плечи, сведённые судорогой напряженных мышц, пляшущий автомат в темноте.

Внезапно автомат его цокнул и замолчал. Горохов принялся ругаться, меняя магазин. Потом попытался передернуть затвор, но тот, кажется, застрял.

— От сука! — выругался он, дергая затворную ручку. — Падлы какие а! А я ведь говорил! Говорил, что этого они и ждут! Хотят, чтобы мы подобрались как можно ближе.

— Зато мы узнали… — Я пригнул голову, когда справа, у дувала, снова замерцало дульное пламя. — Зато узнали, с кем имеем дело.

— Да⁈ И с кем же⁈

— Из чего стреляют? — спросил я и поднял автомат. Дал ряд одиночных наугад, в темноту.

— Чего⁈ — удивился Горохов.

— Из автоматов⁈ — вклинился Клещ и дал вслед за мной очередь примерно в ту же сторону.

— Из автоматов Калашникова, — кивнул я. — Натовского оружия у них нет. Это не американцы.

— Тоже мне, обнадежил… — Горохов обернулся, не прекращая стрельбы. — Может, и не амеры, зато лупят как!

— Согласен, — я хмыкнул. — Лупят как попало. Сектора не держат. Работают неорганизованно. Их не учили стрелять.