Книга Позывной: "Дагдар". Часть 1, страница 90 – Артём Март

Он отдыхал. Потом пошёл дальше. Значит, силы у него ещё есть. Возможно, ранение не серьёзное.

— Долго не протянет, — пробормотал Хромов.

— Вас забыли спросить, — огрызнулся Горохов.

— Горохов, — одёрнул его я строго.

— Молчу.

Хромов ничего не ответил. Но краем глаза я видел, как он уставился на Горохова своими суженными, острыми, будто иголочки, маленькими глазами. Уставился так, будто ставил в воображаемом блокноте очередную галочку.

Мы пошли дальше. Ещё минут десять мы двигались почти на ощупь, а потом я почувствовал, как кто-то смотрит. Это ощущение неприятными, колкими мурашками разлилось по спине.

— Всем стоп, — приказал я.

Все замерли.

Вокруг стояла глухая тишина. В темноте сложно было пробить взглядом неплотные заросли этого молодого леса.

Я медленно повернул голову.

— Фокс, — сказал я тихо. — Свои.

Никто не ответил. Но я знал — мои слова услышали. Прошла секунда. За ней потянулась вторая. Потом справа, за толстым стволом сухого, обломанного дерева, чуть шевельнулась тень.

— Стой, — прозвучало еле слышно.

Голос был знакомый.

— Свои, — повторил я уже громче.

Горохов выдохнул так, будто его отпустило.

— Фокс…

Тень отлепилась от дерева. Снайпер вышел. Я сразу увидел, что с ним не так. Фокс стоял криво. Чуть завалившись на одну сторону. Одна нога Фокса была перебинтована ИПП прямо поверх одежды. Видимо, торопился.

Лицо Фокса казалось серым. Мрачным. Но глаза оставались острыми, сосредоточенными. В руках он держал нож. Держал его так, будто сейчас пустит в дело.

— Всё хорошо, Фокс, — сказал я. — Это мы.

Он сделал шаг. Двинулся так, будто до конца не верил мне. Или, может быть, не верил своим глазам. Потом сделал и второй. И только тогда опустил нож.

Горохов бросился к нему.

— Живой, сука… — выдохнул он и схватил Фокса за плечи. — Живой, сукин сын!

Фокс поморщился.

— Не дави, Дима. На мне живого места нет.

— Где тебя…

— Потом, — отрезал Фокс, несколько отстраняясь от Горохова.

Горохов, казалось, воспринял такое его движение с некоторым разочарованием. Однако заметить это в поведении старшего сержанта было сложно. Но я заметил.

Горохов явно был счастлив тому, что его товарищ выжил. Счастлив настолько, что забыл о собственной сдержанности. Да только Фокс не забыл о том дне, когда Горохов отделал их с Громилой. И я заметил и это.

Фокс посмотрел на меня.

— Поздно пришли, — бросил он.

— Знаю, — ответил я. — Но лучше так, чем никак.

Он кивнул. С трудом принялся опускаться прямо на землю. Горохов поспешил ему помочь. Странно было видеть его таким… заботящимся о своих. Горохов всегда оставался невозмутимым, холодным вожаком, готовым лишь к тому, что его беспрекословно слушаются. Но теперь… теперь он вёл себя несколько иначе. Вёл так, будто стал виноватым перед своими людьми. И старался загладить свою вину любым действием, которое мог совершить.

Возможно, Горохов считал себя виноватым за то, что отделение потеряло командира в его лице. Что без него первое стрелковое станет хуже. Перестанет справляться, как раньше. А может быть… может быть, он что-то понял.

Я присел рядом с ними.

— Нога? — спросил я.

— Ножом получил, — коротко сказал Фокс. — Неглубоко. Но бежать не могу.

Я посмотрел на повязку. Чёрное пятно проступило на белом в темноте бинте. Но рана, кажется, уже не кровила.