Книга Они были братьями. Часть 1, страница 114 – Артём Март

— Нормально. Идти смогу.

— Хорошо.

Он не кивнул, ничего больше не сказал. Только отвернулся. Тогда я просто взял его за плечо и чуть сжал. Он не отдёрнулся. Уже хорошо.

Горохов сидел на камне и примерял к подмышкам самодельные костыли. Громила выстругал их из двух крепких веток, обмотал тряпьём. Выглядели они грубо, но свою функцию выполняли. Горохов поднялся. Постоял, покачиваясь. Потом сделал шаг. Ещё шаг. Лицо его сделалось напряженным, на лбу выступила испарина.

— Может, всё-таки носилки? — спросил Фокс, стоявший рядом.

— Я сказал, сам пойду, — отрезал Горохов. — Не маленький.

— Как знаешь, — пожал плечами Фокс и отошёл.

Громила хмыкнул, но ничего не сказал. Просто взял пулемёт и закинул на плечо.

Стоун стоял у стены, скрестив руки. Он наблюдал за Надиром, который вязал узлы на верёвках. Потом как-то странно глянул на меня, но тут же, совершенно лениво опустил взгляд, сделав вид, что и не встречался со мной глазами. Я подошёл к нему.

— Ты что-то хотел сказать?

— Да нет, — он усмехнулся. — Просто смотрю. Твой друг какой-то нервный сегодня.

— Все нервные.

— Он особенно.

Я ничего не ответил. Стоун пожал плечами и отвернулся.

Группа была почти готова. Я обвёл взглядом всех, кто хлопотал вокруг: пограничников, сапёров, Надира, даже американцев, которых нагрузили львиной долей снаряжения — материалов, из которых нам придется соорудить люльку, чтобы переправить раненых, и псов Надира.

Что ж. Мы стали больше. Мы стали сильнее. И мы должны были дойти.

И тут Надир вдруг встал. Резко, будто бы решился на что-то. Потом он подошёл ко мне и сказал негромко:

— Саша, можно тебя на минуту?

Я глянул на него. На лице его читались усталость и… какая-то странная тревога. И будто бы вина.

— М-м-м? — кивнул ему я вопросительно.

— Надо поговорить.

— Говори.

Надир обернулся. Покосился на кого-то из саперов. Потом сказал:

— Не здесь.

Я вздохнул.

— Ну пойдем.

Мы отошли к сухому дереву, где когда-то сидел Саша, когда решил первый раз выбраться из хижины. Надир молчал долго. Смотрел куда-то в сторону гор. Потом заговорил.

Я терпеливо ждал.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, Саша, — тихо проговорил он, не отворачиваясь от пейзажа. Будто не осмеливаясь заглянуть мне в глаза. — Нужно кое в чём признаться.

— Я слушаю, — спокойно проговорил я.

Надир не ответил сразу. Он медлил. Будто бы до сих пор не мог решиться на следующий шаг.

Ветки дерева, голые и скрюченные, тихо поскрипывали на слабом полуденном ветру. Надир прошёл к нему, словно бы стараясь хоть чем-то, хоть каким-то движением перекрыть своё неудобное молчание. Потом опёрся спиной о ствол. Помолчал ещё немного, глядя куда-то поверх моих плеч, в сторону гор. Я ждал.

Наконец он заговорил. Заговорил глухим, очень усталым голосом.

— Когда мы отступали после перестрелки, моджахеды схватили меня… Рустам приставил мне нож к горлу. Захир наставил наган на Кара-Тара и Ак-Тара.

Я невозмутимо молчал и просто слушал. Однако уже понимал, к чему клонит Надир.

— Они что-то заподозрили, Саша, — продолжал отшельник. — И захотели, чтобы я рассказал.

Надир замолчал, опустив взгляд. Когда уже хотел заговорить, появился Громила и, как ни в чём не бывало, спросил, где жир, чтобы пропитать верёвку.

Надир аж вздрогнул.

— Я… Я оставил его там, у сундука, — несколько растерянно проговорил он.