Книга Они были братьями. Часть 1, страница 118 – Артём Март

А если пакет ещё там, он сможет вернуть его. И тогда всё будет иначе. Тогда он станет командиром, который с горсткой людей пробился к потерянной машине и спас документы.

«Это оценят, — думал он. — Непременно оценят, даже несмотря на все неудачи».

Он ускорил шаг.

— Товарищ лейтенант, — подал голос Пономаренко. — Может, передохнём? Клим еле идёт.

— Потом, — бросил Астафьев. — Дойдём до гребня, там передохнём.

Климов ничего не сказал. Он и правда еле плёлся, прищуриваясь до боли в глазах. Без очков он был почти слеп. Пономаренко взял его за рукав и повёл за собой.

Они добрались до невысокого гребня, за которым начинался лес, когда солнце уже коснулось вершин.

И там, внизу, у края простирающейся вдоль берега реки «зелёнки», лейтенант заметил что-то странное.

Астафьев приказал залечь от греха подальше. Сам лёг на живот и осторожно выглянул из-за камней.

Внизу, метрах в пятидесяти, он увидел их. Группу душманов. Шестеро или семеро.

Они стояли полукругом на небольшой поляне у тропы. Кони паслись поодаль. А в центре круга происходило что-то странное. Двое людей — какой-то крепкий здоровяк и афганец — стояли друг напротив друга. Здоровяк держал в руке кинжал. Астафьев подумал, что этот парень точно не местный. Точно не душман.

«Может, наш? — подумал он. — И как он сюда попал?»

Астафьев не мог знать, что видит майора морской пехоты Мэддокса, который готовился вот-вот убить своего спасителя.

Астафьев нахмурился. Он смотрел, как гигант шагнул к афганцу, и всё внутри у лейтенанта похолодело. Он понял, что сейчас произойдёт. И то, что он не мог этому помешать, заставило его сжать зубы так, что аж скрипнуло.

— Отходим, — прошептал он, не желая смотреть, как здоровяк убьёт безоружного. — Только тихо.

Гаврилов начал отползать первым. Пономаренко потянул Климова за рукав. Климов попытался отползти, но его нога задела камень. Небольшой, круглый, он сорвался с места и с сухим стуком покатился вниз по склону. Совсем негромкий звук. Но один из душманов его услышал. Он обернулся и что-то закричал.

— Бегом! — тут же заорал Астафьев.

И они побежали.

Сзади затрещали выстрелы. Пули засвистели над головами, защёлкали по камням. Астафьев бежал, не разбирая дороги. Сердце колотилось аж где-то в горле. Он слышал, как за спиной тяжело дышит Гаврилов, как Пономаренко что-то кричит, как Климов спотыкается и падает.

Он не обернулся. Никто не обернулся.

Они бежали, пока не кончились силы. Астафьев упал за большой валун и замер, хватая ртом воздух. Гаврилов рухнул рядом. Они долго лежали молча, слушая, как стихают позади крики и выстрелы.

Пономаренко и Климова с ними больше не было.

Астафьев закрыл глаза. Он знал, что должен что-то сказать. Что-то правильное. Что-то, что должен был сказать командир и офицер. Что-то, что сказал бы… Селихов?

Но слов не было. Только пустота. И холодный, липкий страх.

* * *

Мы вышли к ущелью после полудня. Солнце стояло высоко, но в узкой расщелине между скал царил полумрак. Ветер здесь был не такой, как наверху, — порывистый, злой, он завывал в каменных коридорах и бил в лицо, стоило только приблизиться к краю.

Я стоял на скальном выступе и смотрел вниз. Река шумела где-то глубоко, но отсюда её не было видно — только белёсая пена на камнях угадывалась сквозь тень.