Книга Они были братьями. Часть 1, страница 27 – Артём Март

— Давай! Ты первый! — я подтащил Сашку к окну. — Ещё чуть-чуть! Сейчас будет легче, ну?

Он с трудом полез в окно. Я подталкивал брата сзади. Помог ему перекинуть ногу так, чтобы не порезаться об осколки.

К счастью, Саша был гораздо худее крепкого охранника, застрявшего в окне, а потому пролез без серьёзных проблем.

Он перевалился головой вниз, я протолкнул ему вторую ногу и Саша рухнул под цоколь строения.

Я полез следом. Напоследок оглянулся на бушующее пламя.

Оно уже съело третью часть комнаты. Я уже видел, как от жара занимается одежда на трупе работорговца.

Тогда я пропихнул плечи, подтянулся, наплевав на то, что маленькие осколки режут руки. И вывалился головой вниз, упав рядом с Сашей.

Какой-то мерзкий камень угодил между лопаток, когда я рухнул на спину. И без того задушенное дымом дыхание спёрло окончательно. Несколько мгновений мне понадобилось, чтобы продышаться.

Я с трудом поднялся. Глянул на Сашу.

Брат просто лежал, слабо шевелясь на земле. Надо мной бушевало пламя. Это горели остатки крыши и второго этажа.

Не теряя времени, я схватил Сашу под мышки и оттащил от дома.

Теперь огонь ревел уже передо мной. Дом Махди пылал, как гигантский факел. Крыша уже окончательно провалилась. Стены трещали. Во дворе тоже горело — хозяйственные постройки, сакли охраны, конюшня. Но здесь, у стены, было тише. Здесь можно было дышать.

Я опустил Сашу на землю. Сам опустился рядом. Привалился спиной к холодной каменной кладке. Посмотрел на горящий дом.

— Всё… кончилось… — проговорил я.

Мой голос прозвучал глухо. Словно чужой.

Я перевёл взгляд на брата. Он лежал на спине. Глаза были закрыты. Лицо бледное, покрытое копотью и грязью. Грудь не вздымалась.

— Саша? — позвал я.

Он не ответил.

Я подполз к нему. Схватил за плечи. Встряхнул.

— Саша.

Тишина.

Я хлопнул его по щеке. Раз. Второй. Сильно. Голова мотнулась, но глаза не открылись. Я припал ухом к его груди. Сердце билось. Слабо, не ровно, но билось.

— От сука… — прошипел я, отстранившись. — Нет… Сейчас ты у меня не умрёшь… Понял?

С этими словами я разорвал грязную рубаху у него на груди и принялся делать искусственное дыхание.

Саша закашлялся, и я отпрянул от него.

Он кашлял грубо, надсадно, выгнувшись дугой. Потом перевалился набок и его вырвало слизью. Упав на спину, Саша задышал — часто, рвано, но задышал. Я приподнял его голову. Его красные глаза открылись. Взгляд был мутный, пока еще пустой, но главное, мой брат был жив.

— Тихо, — сказал я. — Тихо. Слышишь меня?

Взгляд его как-то резко сфокусировался и скакнул на меня. Скакнул так, будто Саша испугался. Кажется, он не до конца понимал, где он и что с ним. Потом, когда глаза его немного прояснились, он быстро-быстро закивал, все еще стараясь откашляться.

— Вставай. Надо идти.

Он попытался подняться. Не получилось. Я поднырнул ему под руку и помог встать. Саша висел на мне всем весом. Ноги у него подкашивались, и он едва ли мог переставлять их. Саша всё ещё был где-то на границе сознания и обморока. Глаза его то открывались, то снова закатывались под веки. Он что-то бормотал — тихо, неразборчиво. Кажется, про Махди. И что-то про какого-то Хабиба. Я его почти не слушал. На это сейчас не было времени.

Я огляделся.

Двор поместья освещало пламя пожара. Огонь плясал на стенах хозяйственных построек и саклей. Дым стелился низко, ветер не успевал уносить его к небу. Тут и там лежали тела погибших и умирающих. Со стороны главных ворот, выходящих на кишлак, доносились голоса. Много голосов. Я повернул голову.