Книга Осколок "Зеркала", страница 123 – Артём Март

Я промолчал, заглядывая особисту в глаза.

— И знаете, что я отказал ему, — продолжил он, — резко, даже грубо.

Особист помолчал. Достал из нагрудного кармана пачку сигарет, постукал ею о ладонь, чтобы выудить оттуда сигарету.

— Если он действительно сделал то, о чем говорил, то это военное преступление.

Я продолжал молчать.

— Однако парень точно был не в себе, — Савельев закурил. — И мог взять эти глупости с потолка. Ведь так?

— Чего вы хотите от меня, товарищ майор? Говорите прямо, — я нахмурился.

Савельев затянулся. Выпустил носом густой дым. И вдруг улыбнулся.

— Не волнуйтесь, товарищ прапорщик.

— Я спокоен.

Он хмыкнул.

— Вижу, — Савельев повременил, затянулся вновь. — Я знаю, что вы считаете меня предельно принципиальным офицером. И думаете, что я немедленно побегу хвататься за это дело, основываясь на одних только словах вашего брата. Ведь так?

— Я пока ничего не думаю, товарищ майор, — мотнул я головой.

— Хорошо, — он едва заметно улыбнулся. — Я ценю в людях привычку не делать поспешных выводов.

— Я бы хотел перейти ближе к делу, — суховато напомнил я.

Савельев, не снимая улыбки с лица, бросил недокуренную сигарету под сапоги. Растоптал ее.

— Я лишь хотел сказать, — продолжил он, — что редко встречал такую преданность. Обычно люди думают только о себе. О своей шкуре, о своей выгоде. А вы с братом — нет. Вы готовы жертвовать собой друг за друга. Это вызывает уважение.

Он говорил спокойно, без обычной сухости, и его слова даже казались искренними. Я слушал и пытался понять, куда он клонит. Савельев никогда не был так откровенен. Ни вчера, ни раньше. Что изменилось? Что он хочет получить взамен?

— Я три года шёл за Каримовым, — продолжил он. — Три года искал зацепки, писал рапорты, убеждал начальство, что его дело нужно пересмотреть. А вы взяли Каримова за две недели. И не только его — Грейвза, Стоуна. Если бы не ваше дезертирство, этих троих у нас бы не было. Это факт.

Он помолчал, глядя куда-то поверх моего плеча.

— Я не говорю, что вы невиновны, — продолжил он. — Закон есть закон. Вы ушли без приказа, и за это придётся ответить. Но я хочу, чтобы вы знали: я вас уважаю. И сделаю всё, чтобы ваше дело рассмотрели с учётом всех смягчающих обстоятельств.

Я молча смотрел на него. Его слова звучали все так же искренне. Но Савельев был опытным контрразведчиком. Он умел говорить то, что нужно. И я не знал, что именно сейчас нужно ему.

— Спасибо, товарищ майор, — сказал я. — Я это ценю.

Он кивнул. Потом вдруг добавил:

— Ваш брат — горячая голова. Он думает, что жертва всё исправит. Но одной жертвы мало. Нужна дисциплина. Присмотрите за ним.

— Обязательно.

— Спасибо, что уделили мне время, — сказал он уже суше, — это всё, что я хотел сказать.

Савельев попрощался, развернулся и зашагал прочь. Его спина была прямой, шаг — чётким. Я смотрел ему вслед и думал. Что это было? Попытка наладить контакт? Искреннее признание? Или тонкая игра, с целью втереться мне в доверие.

Ветер гнал по двору мелкую пыль. Туман всё так же висел над кишлаком, глушил звуки.

Я думал о том, что Савельев мог говорить искренне, но с тем же успехом мог вести и какую-то свою игру. Признаюсь, правдоподобным мне казался именно второй вариант. Но в любом случае, он был прав в одном. За Сашей нужен был глаз да глаз. Особенно теперь.