Книга Осколок "Зеркала", страница 39 – Артём Март

Но то, что он увидел сейчас, остановило его лучше любого громкого окрика.

У кишлака шел бой.

Хаджи видел, как конница заходит с левого фланга, как пулеметная очередь срезает переднего всадника, как лошадь падает, вздымая пыль.

Слышал, как невидимые для него стрелки встречают седоков винтовочными выстрелами. И чувствовал, как Селихов и остальные защитники Дараи-Шифо ждут своего часа, чтобы вступить в бой.

Сейчас пуштуны и шурави стояли плечом к плечу и отбивали атаку. Ту самую атаку, от которой Хаджи пытался уберечь свой дом. Ту самую зачистку, которую он надеялся предотвратить ценой предательства.

Она началась. Несмотря ни на что.

Хаджи смотрел на это и чувствовал, как внутри у него что-то ломается. Окончательно.

Он перевел взгляд на винтовку. На старую, потертую винтовку Вахида. Он хотел умереть. Хотел напасть на Дагдара и погибнуть в бою. Но теперь, глядя на кишлак, он понял: смерть сама идет к ним. Она уже здесь.

И у него все еще есть хоть какой-то выбор.

Горохов посмотрел на меня тяжелым взглядом.

— Уверен? — спросил он. Голос его прозвучал глухо, с такой интонацией, будто он уже смирился с моим решением, но еще до конца не понял, окончательно ли я его принял.

— Да, — ответил я.

Он выдохнул. Шумно, с каким-то облегчением, будто скинул со спины тяжелый груз. Потом кивнул и перевел взгляд на Стоуна. Тот уже стоял наготове, пригнувшись за дувалом, и ждал. Когда наши взгляды встретились, он едва заметно усмехнулся. Усмешка вышла кривой и совсем не веселой.

— Давай, — бросил я ему.

Стоун набрал воздух в легкие и закричал. Его голос разнесся над дувалами, резкий и отрывистый. Он выкрикивал приказы на дари, и я не понимал слов, но видел, как афганцы зашевелились. Фарук подобрался, перехватил винтовку. Рашид что-то быстро ответил Стоуну и побежал вдоль позиций, передавая команду. Джавед, стоявший у крайнего дувала, коротко кивнул и скрылся за укрытием.

Я отвернулся. Фокс уже ждал меня. Автомат он держал на изготовку, лицо у него было спокойное и холодное.

Рядом с ним стоял Саша. Бледный, напряженный и какой-то злой. Он смотрел на меня и ждал. Еще двое афганцев — Рашид и молчаливый мужчина с обожженным лицом, которого я видел среди людей Фарука, — присоединились к нам.

Это и была моя группа, задачей которой станет отразить фланговую атаку душманов, пока остальные станут принимать основную волну в лоб.

— За мной, — скомандовал я.

Мы побежали через переулок.

Пыль клубилась под ногами, горячий воздух лез в нос, ветер нес запах пороховой гари со стороны рынка.

Где-то позади Громила открыл огонь из пулемета, и его очередь заглушила все остальные звуки. Мы бежали, пригибаясь, огибая сакли и перепрыгивая через кучи мусора и влажные арыки. Узкие улочки кишлака петляли, как змеи, и каждый поворот мог скрывать врага.

Небольшая базарная площадь открылась перед нами внезапно. Точнее, то, что от нее осталось. Разбитые голые прилавки, перевернутые пустые телеги. И выстрелы. Много выстрелов.

Надир сидел за перевернутой телегой, которую превратили в баррикаду, наполнив кузов мешками с песком, и вел огонь короткими очередями. Рядом с ним — трое афганцев. Один лежал за грудой мешков и зажимал плечо. Кровь пропитала его рубаху и капала на землю. Двое других стреляли, меняя позиции.