Книга Осколок "Зеркала", страница 61 – Артём Март

Он замолчал. Я ждал.

— И тогда на меня вышли люди из ЦРУ, — продолжил он. — Они предложили помощь. Лечение в обмен на сотрудничество. Я согласился.

— Я пришел не расспрашивать тебя о твоих мотивах предательства, Карим-Паша.

Он помрачнел.

— Ты хочешь правду о «Зеркале»? Ведь так? Если да, придется меня выслушать.

Я промолчал, давая понять, чтобы он продолжал.

Каримов вздохнул. Помолчал еще немного.

— Я понимал, что значит эта их помощь, — продолжил он наконец. — Я офицер. Я давал присягу. Но когда речь идет о жизни близкого человека… присяга отходит на второй план. Ты должен это понимать.

Я ничего не сказал. Он истолковал мое молчание по-своему и продолжил:

— Операцию сделали. Жена выжила. ЦРУ не солгали. Но цена оказалась выше, чем я думал. Они потребовали, чтобы я инсценировал свою гибель и перешел на сторону моджахедов. Чтобы я убивал своих. Взрывал колонны. Нападал на посты. Тогда я и стал Каримом-Пашой.

— Это далось тебе не так уж и сложно, как я посмотрю, — поморщился я.

— Не буду юлить. Ты прав, — он почти добродушно вздохнул. — Не так уж.

— А жена и дочь?

— В США, — сказал он просто. — Как заложники. Если я выйду из игры, им конец.

Он говорил об этом спокойно. Но я видел, как дрогнули его пальцы. Совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Он быстро сжал их в кулак.

— Зачем ты уничтожил кишлак Надира? — спросил я.

— Кого? — он наморщил лоб. — Клянусь тебе, не слышал этого имени.

— Отшельника, который торговал иногда с твоими людьми. Он держал волкособов.

— А-а-а-а, — вспомнил он, но повременил говорить дальше.

Вместо этого посмотрел на меня. Взгляд его стал оценивающим.

— Там скрывался человек, который знал мое настоящее имя. Дезертир. Из зеленых. Еще до войны нам приходилось сотрудничать. Если бы он рассказал советскому командованию, что подполковник Каримов жив и воюет на стороне врага, меня бы начали искать. Я не мог этого допустить.

— И поэтому ты вырезал целое племя? — мой голос прозвучал спокойно, но в нем звучал холодок.

— Я не горжусь этим, — ответил он тихо. — Но у меня не было выбора. Или они, или моя семья.

Я промолчал. Подумал о Надире. О том, как он годами искал виновных. О том, как отказался от мести в конце. О том, как умер, защищая этот самый кишлак. Интересно, что бы он сказал сейчас, сидя здесь, если бы слышал, с какой простотой этот человек говорит об уничтожении его дома. Может быть, Надир не сказал бы ничего. Может быть, просто выстрелил бы ему в голову.

Это можно было понять.

Каримов будто прочитал мои мысли.

— Ты знал этого Надира, — сказал он. — Мои люди видели вас вместе.

— Знал.

— Я слышал, отшельник был хорошим офицером. Когда-то.

— Он был хорошим человеком, — поправил я Каримова. — И оставался им до самого конца.

Каримов кивнул. Ничего не сказал.

Я прервал молчание.

— Расскажи мне о «Зеркале». О том, что Грейвз делал здесь.

Он оживился. Легкая тень интереса пробежала по его лицу.

— Я понимаю, почему тебя это волнует, — проговорил он. — Но, признаться, несколько удивлен, что ты знаешь о нем. Неужели Стоун рассказал?

— Говори.

Он пожал плечами, насколько позволяли веревки.

— «Зеркало» — это сеть спящих агентов. Их вербовали по всему Союзу. Военные, инженеры, врачи, чиновники. Мелкие сошки и крупные фигуры. Схема простая: найти уязвимость, надавить, предложить помощь. Взамен — маленькая услуга. Потом еще одна. И еще. Человек не замечает, как становится их инструментом. А иногда — даже не понимает, что стал им.