Книга Осколок "Зеркала", страница 9 – Артём Март

Старец не сидел у дувалов, на жаре. Он ждал в тени одной из саклей. Развел там маленький костерок и приготовил пулелейку, чтобы намастерить себе новых снарядов.

— Не знаю, — вздохнул Хаджи, — я не уверен. Дагдар — не по годам умный человек. И он согласился слишком уж быстро.

Хаджи глянул на Абдуллахада. Старик поправил занявшийся сучок, потом принялся брать из небольшого мешка куски свинца и засыпать их в котелок. В дело шло все: детали старых аккумуляторов, которые старик достал неизвестно где, мятые пули и просто свинцовый лом.

— Что мне делать, Абдуллахад? — спросил Хаджи. — Я… Я не знаю, правильно ли поступаю…

Старик вздохнул. Быстро заглянул в котелок.

— Ты хочешь защитить кишлак, Абдулла. Я знаю. Но я бы не стал верить Кариму-Паше. Он видится мне злым, вероломным человеком.

— А если ему действительно нужны лишь шурави?

— Я не знаю, — пожал плечами старец, — может, и нужны. А может, он задумал что-то еще. Но видит Аллах, делами своими ты уже выбрал себе путь. Пусть даже разум твой еще сомневается.

— И что же мне делать?

— Ты можешь пойти и признаться во всем молодому шурави. Но станет ли он доверять тебе после этого?

— Я бы не доверял, — горько сказал Хаджи.

Старик лишь кивнул.

— Или ты можешь пойти к Кариму-Паше. Но тогда тебе придется присматривать за Дагдаром, если он так умен. И надеяться, что Карим-Паша не солгал. Это сложный путь. Но он может оказаться правильным.

Хаджи глянул на Абдуллахада.

— Или неправильным, — продолжил старик жевать слова.

— А я уже и забыл, — вздохнул Хаджи, — какой ты хороший советчик.

— Каждое решение — это обоюдоострый нож, — старик прищурил все еще на удивление зоркие глаза и снял котелок с огня. Принялся заливать расплавленный металл в пулелейку, лежащую рядом, на земле. — Им можно заколоть козла, но и порезаться самому. Вопрос лишь в том — кто быстрее истечет кровью.

— Сейчас у меня ощущение, что я истеку кровью в любом случае, — Хаджи утер лоб рукавом рубахи.

— Мы все истечем кровью в любом случае, — старик закрыл пулелейку, — так ли важно, когда это произойдет: завтра или через неделю?

Хаджи задумался.

— А ты? Почему ты решил взять в руки оружие? Ты мог уйти с остальными в лес. Но не сделал этого.

— Я прожил здесь всю свою жизнь, уважаемый Хаджи, — старик улыбнулся, показав Абдулле единственный зуб, — и я знаю одно: я скорее всего умру в этом бою. Но я умру и в том случае, если увижу, как враги жгут мой дом. Так разве не лучше умереть как воин? С оружием в руках? А потому, если есть хоть маленький шанс, что я окажусь полезным, я стану за него держаться.

Хаджи приподнял бровь.

— Лишь маленький шанс, — прошептал он тихо, опустив глаза. Потом резко встал. Снова глянул на старца: — Спасибо тебе, Абдуллахад. Ты мне очень помог.

— Правда? — Абдуллахад хитровато прищурился. — Это чем же?

— Советом, — уже решительнее сказал Хаджи. — Ты помог мне советом. Шанс есть.

С этими словами он пошел прочь.

Дел было еще много. Нужно было поставить растяжки. А такую опасную работу он не мог доверить никому, кроме себя самого.

Ведь так было всегда.

* * *

— Э, ты куда прешь? — зло сказал Саша, закрывая Джаведу дорогу, — не знаешь, что ли? Там пленного держат! Иди давай своей дорогой!

Джавед пришел не один. За его спиной, у порога дома лекаря, стояли два афганца. Они молчали и сверлили советских бойцов-конвоиров холодными взглядами. Однако они были безоружны, и это многое меняло.