Книга Время, вперед!, страница 102 – Артём Март

В коридоре было немноголюдно.

Кто-то из раненых ковылял к процедурной. Санитарка мыла пол. Пахло хлоркой и сыростью. Я шел к выходу. У поворота, у окна, стояла Нина.

Она была в халате. Волосы собраны под косынку. В руках она держала папку с бумагами. Увидев меня, она замерла.

Потом сделала шаг назад. Так, будто хотела уйти. Я не стал ее окликать. Не стал приветливо махать ей рукой. Я просто шел дальше — медленно, не ускоряя шага.

Нина просто стояла у окна и смотрела, как я приближаюсь. Потом она сглотнула. Решилась и вдруг шагнула навстречу. Остановилась в двух шагах.

— Выписываетесь? — спросила она.

Голос прозвучал тихо и как-то неуверенно. Она сама, видимо, поняла, что вопрос глупый. Но ничего другого не придумала.

— Да, — ответил я.

Она кивнула. Опустила глаза. Потом снова подняла их.

— Чувствуете себя лучше?

— Лучше. Спасибо.

Она снова кивнула. Пальцы ее нервно разминали края папки, которую она прижала к груди рукой.

Я видел, как она нервничает. Как подрагивают ее ресницы. Как она сжимает губы, будто хочет что-то сказать, но не решается.

— Куда едете? — спросила она наконец.

— В Московский. В погранотряд.

— В Московский, — повторила она. — На службу. Это хорошо.

Она произнесла это так, будто уговаривала саму себя. Я не стал ничего отвечать. Просто стоял и смотрел на нее. Ждал.

Нина замолчала. Я видел, как на ее лбу выступила тонкая складка. Как она сглатывает. Как борется с собой.

В коридоре было тихо. Только дождь стучал по стеклу. Где-то далеко, за поворотом, скрипнула дверь.

— Саша, — позвала она. Потом осеклась. Подняла на меня глаза. В них стоял страх.

— Что теперь со мной будет? — спросила она.

Я не ответил сразу. Посмотрел ей в глаза. В ее взгляде была мольба. И надежда. Слабая, как огонек спички на ветру.

— Не переживай, — сказал я. — Тебя защитят.

Она долго смотрела на меня в ответ. Молчала. Потом медленно выдохнула. Будто выпустила из груди что-то тяжелое. Плечи ее опустились. Она кивнула.

— Хорошо, — проговорила она тихо. — Хорошо.

Она снова замолчала. Я видел, что она хочет еще что-то сказать. Но не находит слов. Или боится их найти.

— Идите, — сказала она наконец. — Вам на вокзал? Автобусы туда ходят не так уж часто.

Я кивнул. Повернулся. Пошел к выходу. Боль в боку отозвалась короткой вспышкой. Я не подал вида. Шел ровно. И больше не оборачивался.

Я вышел за ворота госпиталя и пошел по дорожке к остановке. Дождь усилился. Крупные капли стучали по асфальту, разбивались о лужи. Я поднял воротник кителя. Чемодан оттягивал руку. Боль в боку отзывалась при каждом шаге, но я шел ровно. Не хотел показывать, что что-то доставляет мне неудобства. Привычка.

У поворота, там, где дорожка выходила на улицу, я увидел женщину. Она стояла под зонтом. В плаще. С сумкой в руке. Я узнал ее сразу. Это была Наташа.

Она тоже увидела меня. Замерла.

Зонт в ее руке дрогнул. Она сделала шаг назад, будто собиралась уйти.

Потом остановилась. Застыла на месте, глядя на меня. Я видел, как она мнется. Как переступает с ноги на ногу. Как сжимает ручку зонта.

Она не ушла. Когда я подошел ближе, я увидел ее лицо. Бледное. Мокрое от дождя. Глаза красные. Она плакала. Я остановился в двух шагах. Поставил чемодан на землю.

— Наташа, — сказал я.

Она не ответила. Потом вдруг шагнула вперед. Потом еще. Потом бросила зонт. Он упал на асфальт и покатился по мелким лужам. Она бросилась мне на шею, обхватила меня руками. Прижалась и уткнулась лицом в плечо. Я почувствовал, как дрожат ее плечи. Как она вцепилась в мой китель. Как сбилось ее дыхание.