Книга Время, вперед!, страница 138 – Артём Март

По мосту, сторонясь очередной проходящей мимо БМП, к ним быстро подошли двое советских офицеров.

Один был постарше, приземистый, коренастый, с ленивым и очень недовольным взглядом. Второго Ашур узнал сразу. Он выпрямился, насколько позволял его образ бедного пастуха. Это был тот самый офицер со шрамом, который когда-то вернул Ашуру корову. Крупный, высокий, плечистый лейтенант держался на удивление прямо.

Ровный бледный рубец тянулся через его щеку, резко рассекал бровь и уходил на лоб. Взгляд у этого лейтенанта был тусклый. Тяжелый взгляд человека, который видел слишком много смертей. И слишком много воевал. Если в прошлый раз он не понял, с кем именно имеет дело, то теперь Пастух мгновенно сообразил, что перед ним вожак заставы. Самый главный здесь человек.

Шрамированный офицер подошел вплотную. Он приложил пальцы к козырьку фуражки, представился спокойным, ровным голосом:

— Я начальник заставы, лейтенант Селихов. Что здесь происходит, ефрейтор Сидорчук? Почему задерживаете движение?

Долговязый солдат вытянулся по струнке, прижал автомат к боку.

— Да вот, товарищ лейтенант. Местный пришел. Калека какой-то из кишлака. Говорит, ребенок у него при смерти. Помощи просит, умоляет к врачу пропустить.

Селихов повернулся к Ашуру. Он неторопливо опустился на корточки прямо перед пастухом. Тяжелый тусклый взгляд офицера скользнул по лицу калеки, потом переместился на мальчика. Лейтенант протянул крупную ладонь, аккуратно потрогал лоб Фарида. Пастух замер. Он почти перестал дышать в это мгновение. Сердце в его груди будто бы сделало короткий кувырок от вмиг нахлынувшего беспокойства.

— Жар сильный, — негромко проговорил Селихов. Он поднялся, отряхнул ладонь, посмотрел на второго офицера. — Ладно, поможем. Надо переправить его на ту сторону, в санчасть. Пусть доктора посмотрят. Ковалев, займись.

Второй офицер, которого начальник заставы назвал Ковалевым, хмуро шагнул вперед. Он подозрительно оглядел Ашура. Его цепкий взгляд надолго задержался на мешковатой, слишком свободной рубахе пастуха.

— Товарищ лейтенант, положено досмотреть, — сухо заметил он, придерживая рукой кобуру. — Мало ли что у него под этой хламидой спрятано. Время сейчас военное, расслабляться нельзя.

У Ашура внутри все похолодело. Кожа на спине мгновенно покрылась ледяным, липким потом.

Пальцы здоровой руки внутри рукава рефлекторно нащупали колечко на капроновой леске. Игла гранаты-активатора чуть сдвинулась с места.

Пастух замер, готовый рвануть чеку прямо сейчас. Если они дотронутся до него, он взорвет их всех без долгих раздумий. Погибнет сам, заберет этих офицеров, пограничников, солдат. Пусть даже людей вокруг него было гораздо меньше, чем он рассчитывал. Но живым он сдаваться не собирался. Он ждал решения своей судьбы. Сердце его заколотилось в самые уши, мешая слушать, что творится вокруг.

Селихов резко, властно остановил Ковалева. Он даже руку поднял, оборвав его на полуслове.

— Отставить, Ковалев. Не видишь, калека с умирающим ребенком на руках. Обыскивать потом будем, в санчасти, когда доктора осмотрят, окажут первую помощь. Время не теряй, полк идет. Нам переправу обеспечивать надо, контролировать проход техники, а не с пастухами возиться.

Замбой недовольно сжал губы. Он явно хотел возразить своему командиру, но сдержался. Отошел на полшага назад, затаив обиду. Ашур едва заметно улыбнулся. Он почувствовал сладкое, пьянящее торжество. Глупый, жалостливый лейтенант со шрамом сам пустил волка в свою отару. Он поверил калеке, пожалел больного ребенка.