Книга Время, вперед!, страница 142 – Артём Март

— Я? — удивился Ковалев. — Я… товарищ подполковник?

— Ну не я же, — хмыкнул Давыдов.

— Так точно! — собрался бывший замбой. — Приму!

— Ну и хорошо, — сдержанно рассмеялся начотряда. — Свободны, товарищи офицеры.

Мы слаженно отдали честь и вышли из кабинета. Гулкие коридоры штаба отряда отозвались четким, размеренным стуком наших сапог.

На улице вовсю моросил мелкий, противный дождь. Серые тучи низко висели над отрядным плацем, превращая все вокруг в однообразное унылое марево. Воронов коротко пожал нам руки. И мы распрощались с ним. Капитан энергично зашагал прочь, прикрывая фуражку кожаной папкой от дождя.

Мы с Петром медленно пошли через двор к нашей заставской «Шишиге», чтобы отправиться, наконец, на Шамабад.

Ковалев двигался как во сне. Он шел, уставившись себе под ноги, и всю дорогу молчал. У самого крыла машины, стоявшей недалеко от КПП, он резко остановился, повернулся ко мне. На его лице застыло выражение глубокого, почти детского недоумения.

— Странное дело, Саша, — негромко проговорил он, ловя мой взгляд. — По сути, все, что я сделал, чтобы поймать этого Абдул-Халима, так это один раз ночью отвез тебя в кузове к Воронову. И тут на тебе. И награда, и повышение, и целая застава под командование. За какие такие заслуги?

Я хитровато посмотрел на него, оперся рукой о влажный борт машины.

— Ну, если тебя что-то не устраивает, Петя, мы можем прямо сейчас вернуться к начотряду. Я зайду в кабинет, попрошу Давыдова, чтоб тебя не повышали. Оставим все как было. Поедешь обратно ко мне на Шамабад, будешь замбоем парней гонять до самой отставки. Хочешь?

Ковалев нахмурился, в его глазах мелькнул живой, теплый огонек. Он коротко хмыкнул.

— Смеешься?

— Немножко, — ответил я с улыбкой.

Петр глубоко вздохнул, посмотрел на серое, затянутое тучами небо. Его плечи заметно расслабились. Он вдруг замер на месте, лицо его странно напряглось, будто в голове у него наконец сошлись какие-то важные мысли. Он с изумлением, почти с испугом уставился прямо на меня.

— Ты что, все знал? — тихо спросил он. — Ты это специально устроил? Провернул все за моей спиной?

Я открыл тяжелую дверцу кабины, и сидящий за рулем старлей тут же завел двигатель. Я повернулся к Ковалеву.

— Я предполагал, Петя. Предполагал, что если выгорит, так будет лучше для заставы. И для тебя тоже.

Ковалев постоял еще секунду, а потом вдруг начал искренне, громко хохотать. Он со смехом приложил ладонь к собственному лбу, покачал головой. Вся его многодневная обида, вся неприязнь ко мне окончательно растворились в этом чистом мужском смехе.

— Ну ты даешь, Селихов, — проговорил он сквозь смех, утирая выступившие слезы. — Еще ни разу в жизни я не слышал, чтоб таким способом на заставах избавлялись от офицеров, с которыми не могут найти общий язык. Повышением! Додуматься же надо было! Избавился от конкурента, называется!

Я легко хмыкнул, запрыгнул на пассажирское сиденье «Шишиги», устраиваясь поудобнее на жестком матраце. Посмотрел на Петра через открытую дверь.

— Моя мать всегда говорила: двум медведям в одной берлоге не ужиться. Залезай давай. Дорога до Шамабада дальняя, до боевого расчета надо успеть.

Он хмыкнул, но ничего не ответил.

— Или ты уже напрочь позабыл, что пока еще сам лейтенант и под моим началом ходишь? — улыбнулся я хитровато.